Кровь Арды

— Нет, дружие, — продолжил он уже мягче. — Нам нельзя ни расставаться, ни расходиться, ни — увы! — возвращаться в Цитадель. Силы Мира не успокоятся. Я нарушил их повеление, и что будет теперь — не ведает никто, кроме лишь верховного владыки там, в Валиноре.

— Но что же нам делать, отец? — подалась вперёд Тубала.

— Адаманта у нас нет, но у тебя, Фолко сын Хэмфаста, осталась связь с призраками Назгулов. Вызови Ангмарца. Девятеро должны были что-то почувствовать — там, в своём тонком мире.

— Но даже если и так, — возразил принц, — что здесь можно сделать, вождь Эарнил? Где тот враг, которого можно сразить?

Олмер тяжело усмехнулся, утёр пот — с явным усилием.

— Я видел его, этого врага. Увы, не так, как вас, мои спутники, но — видел. Ощущал. Это страшное могущество, застывшее, застоявшееся. Тысячи и тысячи лет они ждали и бездействовали. Дали подняться Саурону, дали ему свободу воевать и творить — по их же понятиям — великое зло. Не защитили малых сих. Что могли сделать посланные ими пятеро духов-Майар, из которых двое сгинули, один предался злу, один не заботился ни о ком, кроме лишь пичуг да зверюшек, и только один сражался до конца, хотя силы его оказались очень, очень невелики? Где были светлые рати Валинора, когда «тьма», как они выражались, «расползалась над Средиземьем»? Чего они ждали? А если б половинчик Фродо не донёс бы Кольцо до Роковой Горы, если б оно вернулось к своему творцу? Что тогда?.

— К чему твоя горячая речь, вождь? — нахмурился эльфийский принц и Санделло немедля проворчал что-то нелестное.

— Ты недослушал, светлейший принц, — губы Олмера скривились в усмешке. — Я сказал — тысячи и тысячи лет сила Валинора пребывала в бездействии. Гнила под спудом. Число эльфов-Ваниар не могло не умножиться — иное противно природе живых, а эльфы, как ни крути, даже самые светлые, не чужды телесной любви. Остатки народа Нолдора, мореплаватели-Телери — если они бессмертны и ничто не угрожает им в стране богов, значит ли это, что они отказались от деторождения? Мы знаем, что нет — воинство Ваниар в Войне Гнева вёл в бой Ингвион, сын владыки Ингвё.

— И каков же вывод? — с каменным лицом осведомился Форвё.

— Они придут, — выдохнул Олмер. — Не могут не прийти.