Копатель-2

Хватит десятка минут, чтобы создать помещение, в котором поместятся все, кто остался с нами в тоннеле.

— Помогите! Они нас преследуют! — по лестнице с криками спустился один из мужиков, из ушедших ранее со змееголовым.

— Не ори ты так! Привлечёшь ещё больше! — прошипел в ответ змеелюд.

Вслед за группкой из трёх израненных человек вбежало несколько похожих на собак зверей. У монстров выделялись сильные мускулистые ноги, две пары рогов и острые, закруглённые когти.

Стоящие позади мамочки затрепетали от страха.

— Это дьявольские гончие? Как эти демоноподобные существа оказались в волне монстров?! — выкрикнул кто-то.

Гончие без промедления бросились в атаку. Один из группы змеелюда споткнулся во время бега и тут же пошёл на корм собакоподобным монстрам.

— Ау-у-у-у! — завыл один из зверей. Этот вой послужил сигналом к началу охоты.

Глава 3

Гончие бросились на нас. Люди во главе с Селеной кое-как справлялись с их безостановочными атаками.

Заграждение из магнетитового камня оправдало себя, не давая псинам ринуться в проход всем скопом. Им приходилось либо прыгать через баррикаду и брюхом натыкаться на копья, либо протискиваться через узкий проход, где их толпой забивали до смерти.

Только пользы это приносило мало. Народу не хватало, а обороняющиеся даже оружие толком в жизни не держали, не говоря уже о тренировках. Как следствие, они стали сдавать позиции.

— Ай! Тварь, да как ты смеешь кусать меня?! — змеелюд попался гончей, и та незамедлительно цапнула добычу за хвост. — Кто-нибудь, помогите! Спасите меня!

Парень тщетно пытался вырваться из стальной хватки демонического зверя. На мольбу о помощи прибежал только один мужчина и одним ударом снёс голову твари.

Гончая ослабила хватку, позволив змею вырваться из плена. Он спрятался за спину спасителя и постарался отползти подальше, полагая, что спасение рядом. Возжелав спрятаться в вырытом убежище, тот едва не проморгал ещё одну гончую.

— Не подходи! Не тронь меня! — запаниковал он.

Змеелюд подобрал свой брошенный меч, а затем резанул по ноге человека, который недавно ему помог. Буря эмоций промелькнула на лице спасителя, но больше всего читалось неверие. Неверие в то, что тот мог так подло поступить. Конечность пронзила адская боль.