Битва Света и Тьмы

Друзья, потерпите ещё немного. Совсем скоро прозвучит финальная сирена сета, и гейм между Светом и Тьмой завершится. А общий счёт в вечном матче так и останется тайной…

3

Кристалл был прохладным, несмотря на то, что его довольно долго держала рука Трагнар. Но я, закрыв глаза, на самой границе своих ощущений чувствовал едва уловимое тепло – очевидно, от той самой искорки в его центре.

И именно с этой заключённой внутри сиреневого камня энергией мне и нужно было вступить в контакт.

Поначалу я не ощущал ничего, но потом мне почудилось, что в моё сознание откуда-то извне будто бы стучится какая-то сила, – и я открылся навстречу ей, сливаясь с ней и словно проникая куда-то через маленькую светлую точку в центре…

А когда это воображаемое слияние стало полным и абсолютным, я внезапно понял, что смотрю глазами всех тысяч драконов, слетевшихся сюда по велению принцессы, и думаю не только своим сознанием, но и сознаниями их всех.

И в мозги рептилий тоже настойчиво пыталась проникнуть некая сила – и я даже понял, какая именно…

Однако что-то ей мешало.

И это было примерно одинаковым у всех – невидимый барьер, которого я как бы касался своим шестым чувством.

Оставалось только его сломать.

Я напряг свою волю и принялся собственным сознанием давить на выстроенную Трагнар преграду. Внешняя сила, кажется, почувствовала это и стала мне помогать.

Блок в умах драконов начал поддаваться, и я удвоил старания. Ещё чуть-чуть…

Есть! В один миг ощущение напряжения куда-то исчезло, словно я пробил корку льда и ухнул в прорубь.

Вернее, в тысячи прорубей одновременно.

На меня обрушился поток мыслей на Д-языке, визуальных образов, которые драконы видели своими глазами, и звуков, слышимых ими. Пробив барьер, я стал ими всеми – и каждому послал чётко оформленную на их наречии мысль: «Возвращайтесь домой. Кто может. Кто устал, пусть перед этим отдохнёт. Не бойтесь: теперь точно всё хорошо».

А затем я будто бы стряхнул со своего ума все эти тысячи сознаний, – как отстыковал свой модуль от огромной космической станции.

Это было самое точное сравнение, пришедшее мне в голову чуть погодя; процесс работы с Кристаллом нельзя было описать конкретными терминами – оставались только образы и метафоры.

А когда я освободился от разума каждого из управлявшихся через этот псевдоаметист драконов, я понял, как же сильно устал.

Ноги подогнулись, и я сел в высокую траву, сжимая в одной руке Кристалл, а в другой – пистолет. Выстрелить я, пожалуй, и смог бы, а вот двинуться – вряд ли.