Битва Света и Тьмы

Я вообще материалист, поэтому, чтобы я поверил в какое-либо мистическое совпадение, мне нужно по меньшей мере узнать марку той машины, на которой этот самый «бог» вмешается в творящиеся на нашей грешной земле процессы.

И интуиция не подвела.

От моего кремового домика неожиданно послышался какой-то неясный грохот, и в следующий миг его дверь вынесло наружу ко всем чертям. Более того, дверь горела – с той стороны, которая раньше была внутренней, но теперь на которой весело улыбались всем нам танцующие языки пламени.

А из-за выбитой напрочь двери, из охваченного огнём коридора вылетели наружу мои драконы, которых я с таким трудом пытался спасти от полёта в неизвестность. Они не обратили внимания на нас – просто вылетели на поляну, тут же повернули в нужном им направлении и стали быстро набирать высоту.

Тиник, сам не умевший летать, распластался на спине Баро, а тот в свою очередь держался зубами за Асси, позволяя тому вертеть своим хвостом-пропеллером и добавлять всей сцепке скорости. Дане и Ангу летели отдельно.

Глядя на это, я почувствовал, как к глазам подступают слёзы. Ведь я так старался, так надеялся – а что в итоге?.. И Фурия, которого мы с такой надеждой когда-то вывели с помощью драконов Смерти и Космоса, сейчас сгорал там, внутри, на диване в гостиной, не имея возможности – в данный момент в том числе и физически – вылететь наружу!

Я снова ощутил внезапную боль – только теперь уже в левом глазу. Если точнее, в нижнем внутреннем переднем октанте, ближе к нижнему полюсу глаза. «Нельзя плакать! – подумало что-то внутри меня.

Впрочем, по отсутствию действий последнего бандита я понял, что он тоже ненадолго забыл про меня, лежащих на траве «коллег» и Севу и прячущихся за толстой шеей Жёлтого Сказочного дракона девочках. А значит, момент я ещё не упустил…

Я зажмурил так невовремя заболевший глаз, резко поднял руку и рубанул ладонью по стволу прижатого к моей голове пистолета – под углом, как будто бы собирался отдать честь.

Бандит заметил, что я делаю, левой рукой с силой сдавил мне лицо, чтобы причинить боль и отвлечь от задумки, а другой принялся вырывать у меня свой, вероятно, единственный и любимый «ствол».