Предания стальных веков.

– Они стали чудовищами! А ещё раньше потерял самого младшего и толкового! Но ему ещё не поздно всё вспомнить и вернуться к отцу!

- Разве ты не знаешь, что он умер в подвалах от пыток?! – крикнул Кшочи. – Его никто не выручил! Никто не отомстил за предательство! Его бросили в пасть к судьбе, в ненасытное чрево вселенского предназначения! Вот его судьба! – Кшочи обвёл руками войско мертвецов, дымящиеся на горизонте селения и горы расчленённых, разлагающихся трупов покрытых миллиардами жирных мух.

- Сынок! – вдруг сказал Чернобог. – Прости меня сынок!

По лицу Кшочи пробежала тень сострадания, но её тут же растворил огонь ненависти.

- Я – Кшочи – царь-пленник! - ответил он. – Я появился ниоткуда и уйду в никуда, но, для начала, прихвачу с собой всех до кого дотянутся руки!

Кшочи указал чашей-черепом на бойницу, из которой на него смотрел опечаленный отец, в то же мгновение туда ударил штурмовой лук. Двухкилограммовая стрела с молниеносной скоростью вонзилась Чернобогу под левую ключицу, пробив кольчугу и выйдя из-под лопатки.

Он упал на руки подхвативших его воинов, тут же поднялся, сломал стрелу, а ближайший витязь вытащил её со спины, развороченная четырёхгранным остриём рана быстро затянулась.

- Тогда, - заорал с башни взбешённый Чернобог, - познайте весь ужас битвы с богом!

Кшочи оскалился, это выражение лица служило неким подобием улыбки. Оба воинства ещё раз проверили готовность к решающей битве, после которой выяснится, кто будет править разрушенными мирами.

***

Иван пустил последнюю стрелу и, к сожалению, промахнулся. Уже больше трёх часов он прорывался через бесчисленные толпы страшных существ, после которых преследовавшие его жабы казались мелким недоразумением. Этими тварями был забит весь лес до смертельно опасной территории гигантского дуба. Иван махал мечом, не разбирая кого и куда сечёт. Тварей было так много, что он буквально шёл по умирающим тушам, проваливаясь в глубокие кровавые раны по колено.

Кольчуга давно превратилась в железные лохмотья, а мертвое тело не успевало восстанавливать повреждения. Меч стал тупиться и уже не так ловко разрубал и пронзал чудовищ, а словно дубина ломал кости.

До границы исковерканных зарослей было совсем недалеко, когда силы стали оставлять отчаянного воина. Оружие поднималось всё медленней и медленней, удары становились всё слабее и слабее, укусы хищников всё страшнее и страшнее.