Семир и пророчество эльфов

- Тебе бы только пиво хлебать, бездонная бочка! - Следом за одноруким в дверях возникла огромная орчиха, едва не на голову выше Крогга, толстая, с крутыми бедрами и недовольным лицом. - Ого, кто это у нас здесь?

- Это же Крогг, Атун, не узнаешь, что ли? - воскликнул однорукий. - Это вот Бубр, его товарищ, а это Шани.

- Моя дочь, - сказал Крогг.

Хмурое лицо женщины тут же смягчилось, она улыбнулась, показав желтые подпиленные клыки.

- Твоя дочь! Что же ты молчал! Ладно, берите в погребе пиво, а я займусь малышкой.

Пойдем, ты, должно быть, голодна с дороги. Сейчас тетушка Атун накормит тебя.

- Я бы тоже чего-нибудь съел, - почесывая брюхо, встрял Бубр. - Найдешь мясца, мамаша?

- Потерпишь до вечера, жердяй, - ответила она. - Иди, пей пиво, пока я добрая!

- Так уже вечер, - попытался возразить Бубр, но Атун не удостоила его взглядом и, взяв Шани за руку, повела в дом.

Весь вечер Шани отбивалась от настойчивой и любвеобильной тетушки, без конца потчевавшей «малышку» всякой снедью.

Орки расселись в доме и пили пиво, обсуждая насущные дела и последние новости. Наконец, Шани объявила, что хочет спать. Атун мигом уложила ее на широкую лавку, прикрыла шкурами, велев мужчинам заткнуться и выйти, чтобы девочка хорошенько поспала.

Орки продолжили разговор во дворе, потом пьяный Гаррун затянул песню:

Вот кто-то с горочки спустился,

Должно быть, орк идет с войны.

На теле шрамы боевые,

И кровью залиты штаны...

- Да что же это! Девочка спит, а он песни орет! – рассерженно прорычала возившаяся у печи Атун.

Орчиха вышла во двор, раздался звучный удар оплеухи, и песня прервалась.

В теплой сладкой полудреме Шани слушала привычный говор отца и улыбалась. Как хорошо, что он у нее есть! И как плохо, что он уезжает...

Утро было солнечным и ярким. Когда Шани проснулась, отец был рядом.

- Хватит валяться, дочка, - сказал он, улыбаясь. – Солнце давно взошло. Иди и помоги тетушке Атун накрыть на стол.

- Зачем разбудил девочку, Крогг! – заворчала тетушка, но при виде Шани ее широкое, бугристое, похожее на плохо пропеченный блин, лицо подобрело. – Шани, малышка моя, иди сюда, я дам тебе вкусных лепешек!

День пролетел быстро. Путники отдыхали и отъедались вкусной снедью тетушки Атун. Мужчины обсуждали последние новости, цены на зерно, доблесть вождя Крашдора, и Шани стало скучно.