Аристократ. Книга 3. Война Грязных Искусств

Парень громко сглотнул и уставился на меня.

Я окинул его взглядом.

Это был белобрысый пацан лет десяти, не старше. Худой, даже истощённый — без слёз и не взглянешь. В обтрёпанной фермерской одежде, вроде той, что была на Хиннигане.

Мальчишка сдался сразу, подняв руки с раскрытыми ладонями к голове, но это была всего лишь видимость капитуляции — в его глазах пылал огонь ненависти, и я отлично знал, к чему обычно приводит такая ярость. Как только я отвлекусь, пацан перережет мне горло, даже глазом не моргнёт. Для него неважно, чем это ему обернётся.

— Ты один? — спросил я, наклонился и быстро обшарил его одежду (маленький кинжал обнаружился в ножнах на внутренней стороне голени).

Мальчишка не ответил.

Не сводя с него глаз и, конечно, ствола револьвера, я повторил вопрос:

— Я спрашиваю, ты один?

— Один… — Он облизал губы. — Я тут живу… ферма ведь заброшенная… никто не запрещает тут жить.

— Но никто и не разрешает, — бросил я.

Парень поморщился.

Он хотел сказать что-то ещё, но тут его взгляд упал на мой револьвер, точнее, на его ствол и гравировку головы волка.

Лицо мальчишки мгновенно переменилось. Вместо ненависти и дерзости его глаза заполонил ужас, дыхание участилось, губы задрожали.

Он умоляюще на меня посмотрел и выдавил:

— Я ничего плохого не сделал, господин агент… я не поддерживаю повстанческие отряды, я просто тут… живу. Ночую, понимаете? Меня из дома выгнали… и я в поле жил, но стало холодать, и я подумал…

— Кто здесь ещё есть? — оборвал я его оправдания.

Парень замотал головой.

— Никого. Никого нет. Я один тут ночую… никому плохо не делаю… ферма же з-заброшенная, это же не з-з-запрещено… господин агент… не з-запрещено…

Он начал заикаться.

Дёрнулся пару раз, пытаясь вдохнуть, а потом закашлялся, перевалившись на бок. Из его груди послышались свистящие хрипы, шея напряглась. Он уткнулся носом в траву и затрясся в приступе удушья.

Сначала я был уверен, что засранец притворяется, но чем дольше длился его припадок, тем сильнее парень бился о землю, бледнел и заходился хрипами — а такое невозможно изобразить по желанию, да ещё и так достоверно.

— У него приступ астмы! — раздался позади голос Хлои.

Она кинулась к пацану, но я успел ухватить её за плечо и притянул к себе.

— Никаких рун, — напомнил я Хлое на всякий случай, шёпотом в самое ухо.

Девушка кивнула и склонилась над мальчишкой, которого колотило всё сильнее.

— Всё хорошо… всё хорошо. Никто тебя не обидит.