Аристократ. Книга 3. Война Грязных Искусств

Услышав название местности, я резко открыл глаза и уставился на Терри, безмолвно спрашивая её: «Мне показалось, или мы действительно в Хэдшире? И какого хрена мы тут делаем?».

Девушка прикусила нижнюю губу.

Я сжал кулаки и снова закрыл глаза, выругавшись про себя раз десять. Ну почему, стоит только потерять сознание, как ты вдруг оказываешься в полном дерьме? Причем, в ещё большем дерьме, чем был до этого?..

В памяти промелькнули неприятные картины: оплавленная брешь в стене Ронстада, дым сражения, горящие глаза Софи, адская боль в ноге, напряжённое лицо Хлои, зловещий смех Питера Соло и его требование отдать Печать…

Чёрт.

Печать.

Я провёл большим пальцем по указательному, проверяя, на месте ли перстень, и меня тут же бросило в холод. Печати на руке не оказалось. Я сглотнул и снова посмотрел на Терри, в попытке хоть что-то разглядеть в её глазах.

На этот раз страха и тревоги на лице девушки я не заметил.

Она смотрела на меня куда более спокойно. Правда, её горячая ладонь всё сильнее давила мне на грудь.

И тут мои несчастные мозги вдруг вспомнили, что Терри — ментальная чтица, и через прикосновение способна видеть мысли. Срочно захотелось отодвинуться, чтобы не соприкасаться с ней телами и не поддерживать слишком длительного зрительного контакта, да ещё и на таком близком расстоянии.

Едва себя сдержал.

До этого я не позволял ей до себя дотрагиваться (по крайней мере, когда пребывал в сознании и здравом уме). Сейчас же рука Терри одновременно холодила и жгла мне грудь.

— Не вздумай… — беззвучно сказал я одними губами, сверля Терри взглядом.

Девушка еле заметно качнула головой.

Возможно, моё предупреждение сильно запоздало, и Терри Соло уже успела покопаться в моих мозгах вдоль и поперёк, потому что именно сейчас я не почувствовал, чтобы чтица пыталась применить ко мне приём Фильтрации и хоть как-то залезть в мои мысли.

Что ещё необычнее, Терри Соло не пристрелила меня и не сдала родственникам на растерзание, а ведь с её братом Питером я особо не церемонился, как бы она ни умоляла.

Моя рука до сих пор хранила холод рукояти того револьвера, из которого я всадил три пули в живот этого говнюка. Вряд ли Питер после такого выжил. А вот мне, похоже, повезло чуточку больше.

Послышался щелчок открываемой двери в салоне автокэба, и бодрый голос Дарта оповестил совсем близко:

— Ну во-от! Хлеб, зерно, брат и сёстры… больше ничего лишнего, сэр. Вон в том углу можете ещё пошарить… там, где хлеб. А вот тут, между сиденьями, лежат мешки с зерном.