Спасатель

Но вот эта четкая планировка некой тайной организации с целенаправленным взращиванием чистых душ в течение многих лет, а то и десятилетий, говорила об абсолютной вере в получение некоего конкретного результата, который можно предъявить страждущим. Потому как если его не будет, все эти махинаторы окажутся у разбитого корыта. Им больше никто не поверит. Сложно при этом предположить, что такой масштаб рассчитан лишь на разовое действие. Слишком не продуктивно. Ведь в следующий раз подобную акцию можно будет провести только через пару-тройку поколений, когда о предыдущем фиаско позабудется.

– Да не… наверняка какой-то фокус решили провернуть после красочного шоу… а потом сказать собравшимся, что, дескать свершилось чудо… а теперь гоните бабло.

Тут он вспомнил о зове, точнее странном желании, что потянул его именно на запад, а не в сторону гор, куда он вообще-то собирался лететь изначально.

«Уж не зов ли это Лагуны меня повел? – подумал Александр. – По времени совпадает… Сначала попадание в этот мир в момент, когда ее поймали, а потом зов, когда она сидела в камере в ожидании жертвоприношения и молилась».

Спасатель аж передернул плечами.

«К черту эту мистику!» – мысленно вспылил Долгушин.

Но тяжелые мысли о том, что все может быть именно так как он подумал, то и дело возвращались. В конце концов мир чужой и чего только не бывает в жизни.

«Значит нужно, на всякий пожарный начать учитывать данный мистический фактор, – думал он хмуро. – В конечном итоге, лучше выглядеть глупо, чем… мертвым».

26

Отряд из двадцати пяти паладинов проклял тот день, когда верховный жрец провинции Лахкар – Охстазон передал их в подчинение этого отмеченного печатью проклятья самого Болнаса старшего жреца города Долман – Харана. Единственной их отдушиной было его регулярное истязание, ибо сам Харан уже не мог себя избивать, по крайней мере с необходимой для этого силой. Ведь это не приносило ему удовольствия, а только лишь боль. Тут уж они старались изо всех сил с выдумкой.

Двое паладинов держали его за руки, а еще двое стегали его плетьми по спине.

Иной раз кто-то из паладинов предпочитал орудовать ножом, скребя его кончиком по кости или сверля лунки в черепе.

– А-а-а! Ы-ы-ы!!! – выл от добровольно принимаемой боли жрец.

Его ноги подкашивались, а тело пробивали конвульсивные судороги.