Спасатель

Александр сделал пару кругов над разбитым вертолетом, но никого поблизости не обнаружил. Прилетели задолго до заката, так что видно все было отлично.

Как не обнаружил, после приземления и тщательного осмотра, следов того, что почти за неделю отсутствия тут кто-то побывал, все было на месте и контрольки из тонкой лески не повреждены.

Запах керосина почти выветрился, но даже оставшегося хватило, чтобы Лагуна поморщилась и фыркала.

Долгушин, после всего увиденного и пережитого, первым делом решил озаботиться безопасностью, а то уж больно аборигены здесь… он даже слов нужных не находил, для их описания в моральном отношении.

Уроды, если одним словом.

Еще во время полета он усиленно размышлял над тем, что можно предпринять, чтобы аборигены, если они где-то живут поблизости от места крушения вертолета не захотели попробовать его на слабо. Выходило не очень много. Пуль от охотничьего ружья надолго не хватит, как показала практика с использованием карабина СКС. От одной атаки отобьется и все.

Это в лучшем случае.

«Значит нужно, чтобы они в принципе ко мне не лезли и обходили десятой дорогой, – подумал он. – А чтобы этого добиться они должны меня бояться до усрачки. А как заставить их бояться если исключить какие-то насильственные действия?»

Тиранить кого-то превентивно желания не было. Это могло наоборот спровоцировать агрессию условно мирных обывателей, так что они захотят завалить угрозу любой ценой. В общем требовалось найти золотую середину.

«Значт надо просто запугать воспользовавшись местными легендами, – продолжил размышлять спасатель.

– А точнее и дальше эксплуатировать образ дракона. Надо только узнать, как его местные себе представляют, а то все-таки дельтаплан на дракона совсем не тянет, разве что с испугу, когда его и рассмотреть-то как следует не получилось. Следовательно дельтаплан надо слегка модернизировать…»

С этим вопросом о внешности дракона Александр обратился вечером дня прибытия к Лагуне, когда та уже немного освоилась на новом месте (Долгушин экстренно соорудил «домик для медитации») и уже не дичилась всего и вся.

– Нарисуй мне дракона, – протянул он девушке лист бумаги и карандаш.

– Я не знаю… Просто это ящер с крыльями и плюются огнем…

– Может так?

Долгушин быстро накидал очертания «европейского» дракона. Не Шишкин с Айвазовским конечно, но даже его умения хватило, чтобы изобразить мифическое существо, «присобачив» к ящерице-динозавру крылья от летучей мыши.