Спасатель

14

Раздался стук в дверь и Охстазон – верховный жрец пятой провинции Лахкар, королевства Тарсваар с сожалением оторвался от причинения мучений очередной жертве, ласкающих его слух криков, хрипов и стонов боли подвешенной на цепях прямо посреди его кабинета.

Уже и не разобрать было, мужчина висит в цепях или женщина, но жертва еще была жива, благодаря заблаговременно влитого в нее специального эликсира не дававшего умереть от болевого шока, а так же способствующего быстрому сворачиванию на открытом воздухе крови и потому жертва не могла загнуться от банальной кровопотери.

– Зайди.

В кабинет, низко поклонившись, вошел секретарь со следами многочисленных ран от ритуального самоистязания и просто избиения, когда он попадался под горячую руку верховного жреца, чьим секретарем являлся, а случалось это не так, чтобы редко ибо Охстазон отличался вспыльчивым нравом, как впрочем и все последователи культа Болнаса, где чем выше ранг, тем несдержаннее были представители высшей жреческой касты.

– В чем дело Праст? Надеюсь у тебя действительно важные вести. Ты меня отвлекаешь от моего очередного шедевра…

– Смею думать мой господин, – ответил упавший на колени Праст.

– Ну и?

– Личной аудиенции с тобой о, великий, нижайше просит Харан, верховный жрец Долмана.

– А что с Доханом случилось?

– Погиб. Об этом, в том числе, хочет доложить Харан.

– Зови.

Скоро в кабинет-пыточную вошел Харан. Охстазон несколько удивился виду нового жреца города Долман, одного из пяти, что находились в его подчинении. А дело в том, что Харан выглядел изможденным, его тело носило слишком много следов свежих ран. Это говорило либо о чрезмерной фанатичности, либо…

Охстазона даже передернуло, когда он взглянул на старшего жреца из Долмана. Тот носил на себе печать божественного неудовольствия. Это означало, что Харан постоянно испытывал сильные страдания и чтобы хоть как-то притупить эту боль посланную самим Болнасом он должен был причинять себе еще большие мучения и чем они сильнее и продолжительнее, тем больше время передышки, хотя боль не проходит на совсем не говоря уже о том, что болят раны, что он нанес сам себе, это уже можно как-то терпеть.

– Что произошло?

– Великий… – преклонил тот колено и опустил голову, чтобы в том числе скрыть гримасу боли пронзившую все его тело.