Целитель. Чужая война

Если деревянные колёса, без рессор и гасили вибрацию, то я этого не чувствовал. Телега подпрыгивала на каждой кочке, кажется до небес и пришлось сосредоточиться на том, чтобы не вывалиться, и чтобы рогожа не сползла. Когда подъехали к воротам, телега приостановилась.

- Куда собрались, Льёт? – крикнул кто-то с вышки.

- Не твоё собачье дело, трус проклятый! - рыкнул в ответ Йорг. – Стереги своих кур, да помалкивай, пока я тебе кости не переломал!

На вышке смущённо икнули, но огрызаться никто не посмел.

Я говорил, что, пока мы выезжали из деревни, сильно трясло? Я ошибся.

Затрясло сейчас. Мне начало казаться, что дорога состоит из сплошных кочек, или это Йорг специально наезжает на каждую колдобину, чтобы я почувствовал всю прелесть местного транспорта.

Спустя вечность, наполненную грохотом деревянных колёс и тряской, телега остановилась. Йорг откинул рогожу и велел выбираться. Я, чувствуя себя контуженным, вывалился на землю, и закрыл глаза, наслаждаясь пением птиц и неподвижностью земли.

Но долго разлёживаться мне не дали.

— Поднимайся, - велел Йорг. – Нам ещё идти.

— Далеко? – спросил я, поднимаясь.

— К полудню успеем. Это в лучшем случае.

Остановились мы прямо посреди леса, никаких нахоженных тропинок или дороги я не увидел, зато здесь обнаружился добротный навес из толстых жердей, покрытых серым от старости лапником и небольшой загон для лошади.

Это у них вроде дачи что-то?

- Мы здесь добычу свежуем, - словно прочитав мои мысли пояснил Льёт. – Об этом месте никто не знает, кроме нас с отцом.

Так что, можно тут пересидеть, хоть до конца мира.

Ну, да. Тут же каждый второй, не считая каждого первого, охотник. Причём не с ружьём, на котором оптический прицел накручен, а с луком или рогатиной, как раз такой, которую Йорг из телеги достаёт.

- А это зачем? – кивнул я на копьё с широким наконечником и поперечной планкой.

- Пригодится, -ответил Йорг и сунул мне в руку один из чеканов, уточнив, при этом: - Как бить, помнишь?

Я только кивнул, чувствуя, как в животе появилась мерзкая слабость.

Как бить мы отрабатывали много раз на большой деревянной колоде, но мне почему-то кажется, что деревяшка и человеческий череп – разные вещи.

После того, как лошадёнку пристроили в загон, насыпав ей овса в торбу, Йорг дал знак выдвигаться.

Как я понял, когда бывший сотник говорил «к полудню» это означало: «Мы будем нестись во весь опор по лесу, и, если ничего себе не сломаем, то к полудню будем воле дома ведьмы».