Целитель. Чужая война

- А ты-то чем не угодил?

Неужели парня просто записали в «дети врагов народа», по старой памяти?

- Я Фритту люблю… - ответил Льёт. – И она меня тоже.

- И, как это влияет на общение?

- К ней Снорри сватался, да она ему отказала. Это позор. Большой позор…

- А Снорри...

- Тот, худой, с которым я возле ворот подрался. Он племянником старосте приходится.

Вот оно что! Выходит, староста здесь создал своё маленькое королевство, в котором, если не перечить ему, то живёшь хорошо, а пойдёшь поперёк – тут и не обижайся если тебе не помогут в беде.

- А Фритта к тебе как?

- Осенью, как урожай соберём, поженимся.

- А вам тут дадут жить?

Судя по рассказам, тут подарком молодым на свадьбу, вполне может стать пожар или двойное убийство.

- У отца остались знакомые в Йорде. Он хороший гончар, а я могу и охранником, и в страже… Устроимся.

Вот тебе и Серая окраина. Страсти кипят, почище чем в Испании. Но идею уехать из этого маленького тоталитарного рая я вполне разделяю. Правда, получится это сделать, только если молодые доживут до свадьбы, а то ещё запустят сценарий «так не доставайся же ты никому…».

- А эта…Фритта, её насильно никак не заставят за Снорри замуж выйти?

- Нет, - покачал головой. – Она же дочка кузнеца, единственная. Начнут её принуждать, старосте придётся собственным задом лошадей подковывать и косы ровнять.

- А к тебе кузнец как?

- Не сказать, чтобы хорошо, - признался Льёт, - но и против ничего не говорит.

Будем надеяться, что, хотя бы будущий тесть, не готовит парню никаких гадостей.

- Ладно, - я поднялся из-за стола. – Спать хочу. Где меня устроят?

- Сейчас тюфяк притащу, - парень направился в соседнюю каморку, и вскоре вернулся с чем-то вроде тонкого матраца. – Здесь устраивайся. Завтра встаём рано.

Уже засыпая, с удивлением понял, что здесь, в этой странной компании, мне почему-то хорошо. В большом доме, постоянно приходилось делать усилие, чтобы заснуть, слушая хор из чужого храпа, стонов и бормотания, а здесь тишина…

***

Удар! Ещё удар!

Выбитая из рук палка покатилась по полу, а сам я, тяжело дыша, затряс запястьем.

- Льёт, чего стоишь? Добивай! – Йорг даже воздух рукой рубанул, от избытка чувств.

Раскрасневшийся мальчишка, послушно кивнул и ткнул меня, точно такой же палкой, сначала в живот, а потом перетянул по спине.

Я взвыл.

- Последний удар точнее! – рявкнул, гончар, не обратив никакого внимания, на мою реакцию. - По шее надо рубить. Спина может быть доспехом закрыта.