Целитель. Чужая война

Я видел осаждённые города. Когда сожрут коров, лошадей и собак, придёт черёд людей. Чтобы стать чудовищем, не обязательно попадать в лапы к Пятерым.

— Кстати, о лапах…

— Рана твоя в порядке. Была бы зараза, ты бы уже валялся в бреду.

— А кровосос... Я не превращусь в такого же?

— Это ещё с чего? — удивился Йорг.

— Там, где я родился, ходили легенды о кровососах, которые превращали людей в себе подобных.

— Сказки это. Зачем еду превращать в себе подобного? Вот, представь кусаешь ты козий окорок, а он мало того, что жёсткий, так ещё и превращается, например, в девицу.

Пример, конечно, интересный. Представил, как окорок превращается в девицу… прямо не знаю, плакать или смеяться. А вот бывший сотник не колеблется – лыбится во всю морду. Юморист.

Ладно, вернёмся к нашим баранам. Тьфу ты! То бараны, то козы… Запутался уже.

— Ты сказал, что убивать никого не будут…

— Будут, но постараются поменьше.

— А что будет с людьми? Переучивать?

— Перерождать.

Сотник заметил мой недоумённый взгляд и пояснил:

— Бездушные, потому так зовутся, что над каждым проводят ритуал отсечения души.

— Это вроде того ритуала, что ведьма проводила?

— Нет, — отрицательно мотнул головой Йорг. — Что-то вроде большого загона для скота или скотобойни, только для людей. Туда загоняют толпами, проводят ритуал, уж не знаю, как он выглядит, но зато видел результаты. Люди становятся как живые мертвецы — без всякой воли. Дети потом отходят, а взрослые такими и остаются.

Вот чего-чего я не ожидал тут, так это средневекового варианта нацизма. Похоже, магия людей здорово портит, вон, даже не стали дожидаться изобретения газовых камер и колючей проволоки — превращай людей в овец и готово. Чем дальше, тем страшнее.

— И никак не расколдуешь обратно?

— Не знаю.

Разговор как-то на нет сошёл. Тем более, что наша смена уже к концу подходит, выпили по кружечке травяного отвара, да пошли поднимать Скьъельда с Хельги.

Опять не выспался. Спальником я не озаботился, так что укрываться пришлось плащом, а он не сказать, что сильно тёплый, к тому же из глубины пещеры сильно тянуло мертвечиной, а от костра дымом, тот ещё букет.