Целитель. Чужая война

Падал, о камни бился… Что я там говорил об ошмётках? Да если эти фиговины, почему-то, сдетонируют, то от меня даже кучки пепла не останется!

— Скоро смеркаться начнёт, — поторопил Йорг. — Надо уйти подальше.

— Думаешь, нас заметили?

— Даже если не заметили, наследили мы сильно, могут пустить собак по следу, а кровососы так и сами кинутся.

О кровососах я и думать забыл, пока бегал, а пора бы уж привыкнуть, что как только ночь опускается, то эти твари тут как тут. Припомнил ночёвки в степи, по пути в замок – тишина, звёздное небо и никаких тварей под боком.

Даже грустно стало, но раскисать времени нет.

До самых сумерек уходили вверх по узкой речушке. Чтобы следы хоть как-то замести, шли по воде, которая оказалась далеко не тёплой. К тому моменту, когда пришла пора останавливаться на ночлег, я думал только о том, как бы не простыть.

Снова соорудили помосты на ветвях, правда сегодня торопились и получилось не так удобно, как в предыдущую ночёвку. Всё познаётся в сравнении. Вчера казалось, что жерди и ветки колючие и неудобные, а вот сегодня чувствуя, как прогибается помост, лихорадочно думаю только о том, как бы не свалиться.

Одно хорошо – вещи мои все забрали. Стащил промокшие сапоги, развесил их с портянками на ветках, ноги замотал плащом. Стало немного теплее. Вот и хорошо, куртку, с оставшимися двумя гранатами, под голову. Страшно? Конечно страшно, но страх как-то притупился, что ли… Тем более, если я переложу фугасы в рюкзак, то вероятность взрыва, как по мне, возрастёт во много раз.

Как ни странно, ночью кровососы даже и не появились.

Не знаю, как другим, а мне удалось выспаться. Утром позавтракали водой из речки, приготовились двигаться дальше, когда услышали голоса и треск веток. Недолго думая залегли в зарослях, приготовив оружие, но это оказались не бездушные.

Глава 13

Серую окраину сожгли через пять дней, после нашего отъезда.

Бездушные, переправились через Гренсу. Ни частокол, ни вал с рогатками, не остановили почти тысячу воинов. Они просто вышибли ворота и начали планомерно резать жителей.

Рабов бездушные не брали никогда, как и никого не насиловали, но убивали всех, от грудных детей до стариков.

В живых оставили только скотину, но исключительно только для того, чтобы не тащить мясо на своём горбу. Дома и частокол подожгли. Правда, тех, кто смог сбежать тоже не преследовали. Спаслось двенадцать человек, кое-как договорились, о том, что делать в сгоревшей деревне нечего, и скорее всего через неё пройдут новые бездушные.