Время Бунтаря

Этой доли секунды мне хватает, чтобы увидеть единственный не мерцающий силуэт и уничтожить большую часть копий.

Харио, оставшись с тремя тенями, отпускает их и самодовольно улыбается. Последняя рана не просто дыра в плече, а какая-то ядовитая техника. Тёмная клякса не хуже сильной кислоты разъедает моё тело. Но к его удивлению, мне совершенно не мешает атаковать.

Принцип ивы не знаком местным. Наоборот, принятие удара противоречит всему, что их учат. Добровольно впустить себя чужую технику, это равно сдаться. Поэтому вернувшаяся даркеру в лицо "клякса" не только ослепляет его, но вызывает ступор.

И наконец, та ци, что я качал и берёг с самого начала боя, нанося удары в неполную силу, находит выход в прямом пинке в грудь. Пробивая защиту Харио, мой удар ломает ему рёбра и бросает на песок. Я словно коршун падаю на него сверху. Добить, пока нас не остановили. Надеюсь Варгас не успеет сообразить и принять, что его почти победивший ставленник в следующую долю секунды уже валяется раненым, а точнее практически мёртвым.

Отчаянный крик: "Нееет!" Заставляет бросить взгляд на его источник. И мир для меня замирает. В ложе враги.

Золушка отрубает голову вампиру. Знакомая искажённая в страхе морда объясняет появление чужих. Этот тот самый пропавший кровосос, что работал на ПримАрене, демонов Варгус не отменил допуск.

Дана вбивает огнём двух даркеров. Клоуны прыгают на следующих. Равен отодвигает за спину Мирку и одновременно бросает нож в ещё одного врага. Кот прячется под кресло, а элки с азартом достают арбалеты.

Фло лежит поломанной куклой. А Юльку схватил Картадио, который и кричал "нет". Мне хотелось ему вторить.

Рабский ошейник девушки был детской нейросетью со взломанным родительским контролем. Золушка вскрыла настройки и изменила возраст Юли, но существовал специальный ключ, что как раз предназначен для защиты от подобных манипуляций. Только если оригинал просто убирал любое постороннее вмешательство до заводских настроек, то переделанный превращал человека в безвольную куклу.

И далеко не факт, что рассудок жертвы возвращался. Потому мне хотелось кричать.

Тот самый миг знакомый многим, когда всё вокруг замирает, а сознание наоборот, ясное заканчивался. Но я успел ухватить мысль о том, что зрители смотрят бой в замедленной съёмке. Следовательно, крик произошёл когда я врезал Харио, а не сейчас пока я лечу его добивать. У меня было немного времени.

В этот рывок я вложил всё. Остатки сил, ярость от беспомощности и даже саму свою жизнь.