Аспирра: таланты Мудреца

Под безжалостным взором Мирного Ока ему предстояло бессмысленно скитаться до конца своих дней. Год за годом. Пока Бездна не раскроет свою пасть.

От этих мыслей остро защемило сердце, и Лука беспомощно обхватил голову руками, зажмурив глаза. Волосы на макушке были влажными от крови.

— Парень, — чей-то грубый голос вдруг окликнул его. Затем кто-то сел рядом. — Как голова?

Лука мельком глянул на незваного гостя, им оказался тот самый капитан корабля. И лицо его было таким же, как и днем: грустным, усталым и немного озадаченным.

— Бывало и лучше.

— На твоем месте я бы показался лекарю.

Лука приложил невероятное усилие, чтобы не нагрубить старику, который лез не в свое дело. «Зачем он приперся сюда?» — прогремело в голове.

— Не беспокойтесь, на мне и не такие раны заживали.

Но старик все не унимался. Переварив этот ответ, он начал задавать другие вопросы:

— Не знаешь, за что тебя так? Тот человек неспроста на тебя напал. Я все видел.

— Неспроста, — подытожил Лука, заскрежетав зубами. Ему не хотелось продолжать разговор, но капитан никуда уходить не собирался.

Вместо того, чтобы подняться с песка и скрыться в тени, мужчина в треуголке достал из внутреннего кармана курительную трубку и какой-то крохотный кулек:

— Ты куришь?

Лука задержал взгляд на трубке и сжал губы.

— Иногда, — признался он.

Курил он лишь тогда, когда нервничал и когда было где купить табак. Правда, того сорта, что раскуривал Гунн, Лука так и не нашел. А он был на вкус приятнее и терпче, чем то, что предлагали торговцы Астеросса.

Не произнося больше ни слова, капитан принялся набивать трубку. С чем справился быстро, как будто делал это каждый вечер. Лука завороженно наблюдал, как южанин, словно фокусник, достает из кармана третий предмет, крайне редкий и необычный — коробок спичек.

Уже через мгновение блеснула искра, загорелся огонек, и капитан принялся раскуривать трубку, пуская белый густой дым, щекочущий ноздри. Только вот странным был его табак — Лука никогда такого не встречал. У Гунна табак походил на желтую высушенную труху, а здесь он больше напоминал сушеные елочные иголки, смешанные с бурым рисом.

— Вот. Попробуй.

Первую затяжку Лука выкашлял сразу — она обожгла глотку и легкие, словно он проглотил полыхающий уголек. Вторую — чуть позже. Затянувшись в третий раз, сумел удержаться от кашля и выдохнуть струйку дыма.

— О-о-о…

Вспыхнувший вечерними красками горизонт вдруг накренился в одну сторону, затем в другую. Все тело слегка защипало.