Аспирра: таланты Мудреца

Но, несмотря на столь отталкивающий вид, по-коровьи кроткие глаза цвета охры смотрели на мир дружелюбно. Если бы не ласты и мясистое тельце, Дуто можно было бы принять за щенка с огромной головой.

— Привет, ну как ты сегодня? — Лука, присев на корточки, погладил добродушного звереныша по скользкой округлой голове.

Дуто жил в огромной бадье, куда могли бы поместиться два взрослых человека, и занимал большую ее часть. Она тоже стояла под навесом, но подальше от столов и прилавка, чтобы ненароком не распугать посетителей.

— Мы вчера с отцом сошлись во мнении, что Дуто еще совсем детеныш, — сообщил Шанк, встав чуть позади. — И я хочу его отпустить.

— Здравая мысль, — кивнул Лука, пока зверь ластился к его руке, издавая странный утробно-урчащий звук. — У меня на родине водятся похожие звери. Только больше раз в шесть и куда жирнее. Я встречал такого лишь однажды, он был весь покрыт шерстью, а изо рта торчали длинные и острые клыки.

— И ты поймал его?

— Нет, ты что? На них ходят охотиться только большими группами.

Шанк издевательски захихикал.

Убедив паренька в том, что волосатые твари на Севере могут проглотить человека целиком, Лука отправился на задний двор таверны за свежей рыбой для Дуто.

— Что, решил мне помочь? — весело спросил Лука, услышав тихие шаги за спиной.

Но ответа не последовало. Он хотел было обернуться, но тут что-то с силой ударило его по голове. Боль на миг окрасила окружающий мир в густой малиново-красный цвет, затмив все вокруг.

— Кто здесь? — рявкнул Лука, выставив перед собой кулаки. Он мог поклясться всеми Богами, что только что за его спиной кто-то был, но вокруг стояли только многочисленные ящики и бочки.

Не тратя времени зря, северянин вернулся обратно к Шанку и Дуто.

— Кесо! Что случилось? У тебя кровь!

Лука уже это понял. Он почувствовал, как что-то теплое потекло по его лбу, отчего его сердце застучало еще быстрее, а страх зажал горло в тиски.

— Там кто-то был. Он ударил меня.

— Я за стражей!

Лука попытался остановить мальчишку, но тот уже бежал по площади, лишь пятки сверкали.

И тут зазвонил колокол, зловеще ухая и громыхая на весь Кадесс.