Аспирра: таланты Мудреца

Казалось, что в таверне даже музыканты притихли, чтобы понаблюдать за представлением.

— Ишь чего вздумал! — заверещала толстая женщина, возникшая меж столов, столь же седая, загорелая и сморщенная, как сам старик. — Сидит тут, молодуху охмуряет! Как тебя еще Пасть Бездны не проглотила?!

И снова ему прилетело клюкой по лысеющей голове, зажатой меж ладоней.

— Ой-ёй! Хватит, женщина!

— Иди домой, хрыч блудливый!

И она схватила старика за воротник, подняв его с места. Тот, прихрамывая на правую ногу, униженный и побежденный, поковылял за ней, чудом успев поднять с пола шляпу.

— Уплывай отсюда, девочка! Это плохое место! — кинула старуха мне напоследок, встав в проходе. Свет с улицы окаймлял ее заплывший силуэт. — Белый туман здесь всех доконает!

— Белый туман? — переспросила я, но эти двое уже скрылись из виду, продолжая свои милые супружеские разборки снаружи.

Ответил мне кто-то из присутствующих гостей. Кто именно — я не разглядела, но голос был молодой, будто бы принадлежал мальчишке, что еще даже бриться не начал:

— Этой напасти чуть больше недели.

Если белый туман окутывает Вэнгард — жди беды! Он забирает жизнь всякого, кто посмеет выйти из дома!

Что парень сказал дальше, я уже не расслышала, поскольку музыканты вновь начали фальшиво исполнять оборвавшуюся песню, а компании, трапезничающие за столами, снова вернулись к своим беседам, отчего голоса посетителей смешались в общий гул.

Делать было нечего — я сделала большой глоток мерзкого пойла и потянулась к картам, которые старик открыть так и не успел.

Наверное, только боги знали, как он бы истолковал увиденное, но я, к сожалению, не поняла ничего. На одной карте меня ожидал взошедший колос пшеницы, на второй — две руки, сплетающие пальцы, третья оказалась пустая, ну а четвертая багровела от ярких красок, изображающих солнце.

Было над чем задуматься.

— Смотрю, новых друзей заводишь. — Ранко, все это время пировавший с корабельным коком в другом конце зала, вдруг решил оставить его компанию, подсев ко мне со здоровой кружкой местной браги.

Сложив карты рубашками вниз, я улыбнулась Хвостатому:

— Люблю встревать во всякие ситуации, как пить дать!

Ответная улыбка на его лице увяла, так и не родившись.

— Ну что, многим ты уже рассказала?

— О чем? — Сначала я было подумала, что Хвостатый говорит про вчерашнюю ночь и книгу-реликвию, но затем под его пристальным взглядом я быстро смекнула, что тот имеет в виду.