Аспирра: таланты Мудреца

Аспиррцы жаждали перемен. Со слов Бахара, капитанский состав не менялся очень давно. Больше семи лет. И теперь, когда одна из главных должностей освободилась, каждый матрос возродил в душе мечту занять новую для себя нишу.

— Единогласно! — Очередной удар колокола прозвучал как-то похоронно и глухо из-за шума накрапывающего дождя. Велемир подошел к деревянному парапету и тяжело оперся на него руками. С его треуголки капала вода. — С квартирмейстером определились. Хорошо. Но как мы теперь поступим с первым помощником капитана? Выберем нового или упраздним эту должность?

— Нового! — требовательно закричали аспиррцы.

Так же бодро, как скандировали имя бывшего квартирмейстера.

Вацлава, приобняв Хигганса за плечи, громко загоготала и повела его на другой конец палубы. Вероятно, она догадывалась, что дележка новой должности может перерасти в настоящий мордобой.

— И кто же им станет? Давайте, господа, выдвигайте кандидатуры, предлагайте! — Казалось, Велемиру, как и калифару, нравилась эта игра — давать надежду людям и вновь ее отбирать.

Недобрая улыбка тронула его потрескавшиеся губы.

— Я стану! Я! — завопил Ранко с мачты, и в его сторону тут же полетела отборная брань.

— Только через мой труп! — послышался голос старшего боцмана через создавшийся шум.

— Успокойся, Хвост, твое время еще не пришло! — отреагировал Бахар.

— Да забейте вы на эту крысу! — весело прокричал голубоглазый юнец, и его друзья с одинаковыми платками на шеях захихикали, словно гиены.

— А теперь тихо! — пробасил капитан.

— Подумайте хорошенько. И отнеситесь к делу серьезно. Кто мог бы заменить Вацлаву на ее посту? Кто бы справился с этой должностью так же хорошо, как она? Вацлава! — крикнул Велемир, разыскивая ее взглядом. — Может, хочешь предложить чью-нибудь кандидатуру, как это сделал Хигганс?

— Нет! — весело ответила она откуда-то издалека. — Разбирайтесь сами, мальчики! Развлекайтесь!

— Тогда позвольте мне, — произнес кок и вышел вперед, откашлявшись в кулак. Затем повернулся лицом к команде и выдержал театральную паузу, состроив самую серьезную гримасу, на которую был способен.

Лука выпрямился и сел поудобнее в ожидании нового представления — кок так же вел себя в камбузе перед тем, как травить небылицы о своей жизни. Язык у него был подвешен, и он владел им так же искусно, как бывалый воин владеет мечом. Кто знает, может, в далеком прошлом Бахар был странствующим актером? Или охранником бродячего цирка, который долгие годы наблюдал за поведением артистов на сцене.