Аспирра: таланты Мудреца

И отметил про себя, что едкий дым больше не обжигал горло и легкие.

— У вас с Кормарком одна беда, — пояснил ерруанец, — наемники. Голова нашего мальчика считается ценным трофеем.

Северянин уже было хотел спросить, почему, но Гунн опередил его.

— Я разговаривал с духами, Лука, — сообщил он как-то без особой радости. — И я сомневаюсь, что есть лекарство от твоей болезни. По крайней мере, здесь, на Севере. Они сказали мне, что его следует искать на Юге.

— Я так и намеревался, — не без разочарования хмыкнул Лука, вернув дымящуюся трубку владельцу.

— Кормарк! Подойди сюда, — воскликнул ерруанец. Мальчик показался из темноты, как всегда мрачный, а за ним на свет костра вышли остальные члены Семьи, включая довольного Лохарра с окровавленным топором. — Нашему новоиспеченному герою нужно попасть в какой-нибудь порт, чтобы оттуда отправиться на Юг, в Астеросс.

— Хм… — мальчишка прошел мимо костра, даже не глянув на своего спасителя. — Лучше всего это будет сделать от Вэст-Моррона или Тортейма.

Когда Кормарк вернулся, у него в руках были письменные принадлежности и свертки из старой кожи. Лука от удивления подавился брагой.

— Стойте, откуда у вас все это?! — закашлявшись, вымолвил он.

— Кормарк у нас особенный мальчик. Образованный. Больше, чем все мы, вместе взятые, — процедил Гунн и загадочно улыбнулся.

— А что тебя удивило? — поинтересовался мальчишка, прищурив глаза. А потом до него дошло. — Ты… Не умеешь писать.

Возможно, если бы это произнес кто-то другой, северянин сказал бы, что его пытаются унизить или пристыдить, однако в голосе мальчика не было и намека на издевку.

— И читать, — признался Лука, глядя на Кормарка снизу вверх. Странные закорючки на бумаге на протяжении всей жизни вызывали у него панический ужас. — Мне это не положено. Я был простым охотником в своем селении.

В Амверстаге, в этой глуши, как помнил Лука, читать и писать умели лишь привилегированные люди. Вроде отца Кейпы и его подпевал.

— Как это не положено? — Хоть Кормарк и был весь покрыт ожогами всех цветов и оттенков, его лицо обладало исключительной выразительностью. Лука видел, как в его чертах одна эмоция сменяется другой. Не мальчик, а открытая книга. — Я могу… — Юнец внезапно замялся, смущенно опустил взгляд.