Аспирра: таланты Мудреца

Казалось, ничто не может стереть эту нахальную улыбочку с его лица, спрятанную за вуалью тени.

— А ведь у меня когда-то была ферма, — сказал Хвостатый, когда я перестала стучать, и мечтательно уставился в темноту над нашими головами.

Клетка стояла среди грузов в самом дальнем закоулке нижней палубы, где единственным источником света была одинокая лампада, висящая где-то вдалеке. Она манила к себе, как единственный луч надежды в сгустившейся мгле, и все же мы даже друг друга не могли разглядеть; видели лишь очертания силуэтов, которые дорисовывало воображение.

Пахло плесенью, порохом и сыростью. В горле першило, глаза слезились.

— И что было на этой ферме? — после недолгого молчания поинтересовалась я, обессиленно прислонившись лбом к прутьям. Действительно, лучше говорить о чем угодно, лишь бы не о скорой казни.

— Ну, я жил там с одной девицей, — начал рассказывать друг. — У нас были поле, собственное хозяйство. Ветряная мельница. Кукуруза, куры, ягнята. Все что душа пожелает. А потом однажды мне надоело выслушивать ее нравоучения, и я зарубил ее на скотобойне, как одного из ягнят.

Я оглянулась на Хвостатого, пытаясь понять, шутка это или нет. Потом продолжила стучать.

— Я думал, что попаду за это в тюрьму, если у кого-то хватит ума поймать меня за хвост, — продолжал говорить Ранко, когда от звона в голове загудело и рука с кружкой опустилась без сил. — Конечно, я сомневался, что эту тупоголовую овцу будут искать, и все-таки, взвесив все «за» и «против», я отправился в ближайший порт и напросился на «Аспирру».

Я свернула язык трубочкой и гневно сплюнула, уставившись под ноги:

— Одним из снежных дней мне пришлось лишить глаз предателя. А потом он упал с обрыва. Не по своей конечно же воле.

— Жалеешь об этом? — вдруг встрепенулся Хвостатый, с его стороны послышался шорох.

Я фыркнула:

— Нет. Каждый получает то, что заслужил.

— А мы с тобой заслужили это?

— В том-то и дело.

И я продолжила стучать. Но продлилось это недолго — через мгновение в свете далекой лампады появился силуэт, и по хромающей походке и шляпе, надвинутой на лоб, мы с Ранко признали незваного гостя.

— Берген!

Хвостатый резво вскочил на ноги и встал у решетки рядом со мной, обхватив прутья так, что костяшки пальцев побелели.