Аспирра: таланты Мудреца

— Кормарк, нет! — окликнула его Алиша.

Но он уже помчался вниз по склону. К тем, кто был заточен в камень, и к тому, кто их туда заточил.

***

— Где твои глазки, а, Фритхоф? — все науськивал калеку Ранко во время ужина, не сдерживая издевательских смешков. — Где твои глазки? А, вот же они!

И Хвостатый, в который раз за вечер, вложил в ладони неудачливому воришке крупные виноградины. Тот бездумно замычал, даже не в силах сжать кулаки, а остальные в камбузе, распивая хмельную брагу, загоготали. Как выяснилось, команда не любила его больше, чем могло показаться.

И поделом.

— А ведь он был женат, — тяжко выдохнул седоволосый Кайзен, наблюдая за общей потехой.

И жена его жила не так далеко. На следующий день после Вэнгарда мы на пару часов встали в порту Тайорана, маленького городка на Островах Серого моря, и отвели Фритхофа за руки, вычеркнув его из списка команды торгового корабля.

О, что там было! Жена его кричала и плакала, обещала заботиться о нем, а я, наблюдая за ее фальшивыми слезами, понимала, что она со временем просто оставит инвалида на улице.

Вышвырнет за дверь, как только приведет в дом нового любовника. Зачем ей нужен этот неудавшийся моряк, да еще без глаз?

Глядя на Фритхофа, я не чувствовала и капли сожаления. Он сполна заслужил свое увечье, а душа его теперь томилась на страницах старой рукописи. Не человек и был.

Но отнюдь не эти мысли занимали меня грядущей ночью.

«Аспирра» раскачивалась на волнах, моряки, что были не нужны на палубе, мирно сопели в гамаках, ну а я все не могла сомкнуть глаз, так как тихий стук, доносящийся из сундука, не давал мне покоя.

В конце концов я не выдержала, влезла босыми ногами в сапоги, сонно упала на колени и открыла деревянную крышку — шкатулка беспокойно елозила по деревянному днищу, от стенки к стенке, как будто в нее что-то вселилось.

— Ну, чего тебе? — шепотом спросила я. Затем сняла с шеи цепочку — та отозвалась тихим звоном, и ключом открыла маленький замочек. И тут свет, едва вырвавшийся из шкатулки, заставил меня охнуть и осесть на задницу — никогда еще не доводилось видеть, чтобы камень на обложке сиял столь ярко.

На мгновение длинные тени залегли на потолок и стены. Кто-то из спящих заворочался и заворчал суровой бранью, но благо не проснулся.

— Что случилось? — слетели слова с губ.

Я вновь открыла крышку шкатулки и, зажмурив глаза от ослепительного света, быстро вытащила оттуда книгу. Раскрыла на желтых страницах и положила обратно в сундук, поспешив его закрыть.