Костяной Скульптор. Том 5

Именно на этом участке пути чаще всего сходили лавины, так что все разговоры неосознанно переходили на пониженные тона, скрипящие детали повозок спешно смазывались, копыта лошадей обматывались тряпками и даже мешать суп в котелке старались аккуратнее. Впрочем, для меня куда большим геморроем была именно возня с фургоном.

Где-то часам к двум, когда мы, наконец, добрались до очередной долины, и дорога впервые с самого утра перестала походить на детскую каракулю, я был готов спрыгнуть с козел и расцеловать землю.

В какой-то момент на особо противном повороте даже образовалась самая настоящая очередь. Так что на съезде с серпантина обнаружилась небольшая стоянка из примерно дюжины повозок, остановившихся на отдых. Я направил нашу лошадку к ним. Мне точно было необходимо перевести дух, тем более, что вскоре нас ожидала ещё худшая вещь — подъём.

— О! Новые лица! Подходите, подходите, у нас как раз готов бульон, — чуть полноватый мужчина с собранной в три тугих косички бородой помахал нам рукой.

— Ты чего орёшь?! — шикнула на него, вероятно, жена, но нам тоже улыбнулась. — Присаживайтесь.

Остальные человек двадцать, сидящие вокруг небольшого костра, тоже вроде бы не были против нашего присоединения. Да и почему бы им быть против?

— Спасибо, мне нельзя, — вежливо кивнул бобр, на секунду высунувшись на воздух.

— Не обращайте на него внимания, он — идиот, — улыбнулся я. Из фургона донеслось негодующее бормотание, в котором отчётливо можно было услышать: “Разнесу к чертям…” и “Хамло”.

— Будете бульон? — уже менее уверенно спросила жена бородача.

— С удовольствием! — Найс поспешил взять из рук женщины дымящуюся плошку. — Спасибо большое.

— А вы?

— Да, если можно, — кивнула Олания, садясь на свободное место и принимая из рук одного из отдыхающих кружку с бульоном.

— А есть что покрепче? — не то, чтобы я был фанатом алкоголя типа Найса, но после почти пяти часов спуска по этому чёртовому серпантину мои нервы нуждались в успокоении.

— Конечно! — другой мужчина, очень худой и весь какой-то угловатый, что не могли скрыть даже несколько слоёв одежды, порывшись во внутренних карманах протянул мне фляжку. Я его помнил, он вёл повозку через две от нашей.