Сияние севера. Книга 1. Холод твоего сердца (версия переработанная и дополненная)

Не бежать прочь, а подойти вплотную к стоящему по пояс в выбитой им при падении яме дьяволу. Сразу два манипулятора с выдвинутыми мономолекулярными клинками бьют по высшему демону. Один отрезает ему руку в локте, другой ударяет в плечо и проворачивается, вырезая дыру размером с крышку от кастрюли.

Дьявол закричал от боли, злобы и бессильной ярости. Не столько физический, сколько ментальный крик бьёт по мозгам, заставляя всех, кто рядом, скрежетать зубами. Но психоизолирующий материал брони справляется, ослабляя воздействие до того уровня, когда подготовленный человек вполне может выдержать и не впасть в кому.

Подобравшийся со спины пехотинец стреляет из «танкобоя» и в теле дьявола появляется ещё одна дыра. Пилот соседнего мизгиря повторяет манёвр Горазда, отрезая мономолекулярным лезвием демону последнюю оставшуюся руку с огненным хлыстом.

Горазд хотел добить высшего демона, но ИРИС потребовала голосом полковника Бухаренко - возьмите его живым ребята! Учёные описаются от радости, если мы им живого высшего демона привезём.

Тогда Горазд бьёт, но уже только манипулятором с убранным лезвием, дьявола по голове. Раз, другой, третий. Один рог ломается и кровоточит. Наконец дьявол закатывает глаза и начинает резко уменьшаться в размерах с десятиметрового пылающего великана до человеческих размеров. При этом отрубленные руки и обломанный рог так и остаются лежать на размякшей, от растаявшего снега, земле непропорционально большими кусками.

Тяжело дыша, Горазд попытался понять откуда исходит тот странный звук, который он слышит.

-Укатали сивку, наши горки, -сквозь смех произнёс Золотилов, кивая на отрубленную руку дьявола продолжающую сжимать и разжимать увенчанные когтями пальцы.

Секунду Горазд непонимающе смотрел на напарника, а затем перевёл взгляд на обгорелое пятно чёрного, от копоти, снега, перемешанного напополам с вырванной взрывом промёрзшей землёй. Если бы высший демон перетянул огненным хлыстом не соседний мизгирь, а их машину, то они бы сейчас уже были мертвы.

Как-то так получалось, он совсем не думал, что первый настоящий бой будет таким... Таким, где он может по-настоящему погибнуть. Ведь нет ничего глупее, чем в шестнадцать лет умереть в первом же бою так и не отомстив демонам за всё, чего его лишили и за весь старый мир сгоревший в длящейся двенадцатый год войне вторжения.