Последний Адепт. Кулак трех царств

Как нетрудно догадаться, кладкой он называл целую россыпь белоснежных ЕСП-кристаллов внутри той самой усыпальницы, откуда довольно резво выбралась гора слизи.

У Косты закралось нехорошее подозрение. Как невысокий, довольно неповоротливый Толстый, мог вообще заинтересовать подобного…

- Активирую умение! - произнес явно отработанную, сигнализирующая фразу Толстый, потому как в то же мгновение группа эсперов освободила для него пространство.

Замахнувшись битой с шипами, он присел, а затем, с громким ревом, мало чем похожим на человеческий, побежал.

Прямо на бегу Толстый успевал наносить мощные удары битой по надгробьям и комьям земли, отправляя их в полет. Своеобразные снаряды, врезаясь в тушу Слизня, застывали внутри и вскоре растворялись в кислотной дымке. Сперва Босс никак не реагировал на тщетные попытки Толстого привлечь внимание, но, когда очередной снаряд угодил в самый крупный, свернувшийся в позе эмбриона, скелет - тварь взревела и демонстрируя ничуть не менее шокирующие способности, заскользила следом за Толстым.

- Я привлек! - с едва различимой ноткой паники в голосе, выкрикнул Толстый. Больше он не разменивался на удары битой и просто носился между надгробий, пытаясь не дать твари себя догнать.

- Парни, Лиза!

Трое юношей с мечами и парными кинжалами, разбежались в разные стороны и начали постепенно загонять монстра только в одну им известную сторону. Коста с удивлением обнаружил, что у тех, что с мечами, немного светились, едва заметным алым свечением, клинки.

Макдалов отчетливо помнил, как сам бился со слизнем куда меньше калибра, нежели этот мутант. И каждый удар, оставленный им на теле монстра, мгновенно затягивался и слизь восстанавливала защитный, мягкий покров.

Но от мечей парней она не могла так быстро регенировать и часть слизи проливалась на землю, оставляя на ней шипящие, кислотные лужи.

Монстр взревел и попытался дотянуться до того, которого звали Коленом… ну или иначе - Макдалов так и не разобрался в именах и прозвищах. Парень тут же разорвал дистанцию, сделав весьма красивое, достойное цирка, обратно сальто.

Причем сделал его невероятно легко и, приземлившись, словно кошка, на вершину надгробия, даже не надломил оного. Подобной ловкости и легкости Коста, завсегдатай залов, не видел ни разу в жизни. Человек… простак - на такое не был способен.