Архимаги не ищут лёгких путей! Книга 3

Парацельс жмурился от удовольствия, отрезая здоровенную заднюю ножку, и периодически мурлыкал себе под нос что-то вроде "Траля-ля...".

В просторной столовой, расположенной на нижних этажах башни, он находился совершенно один. После тяжёлого рабочего дня, проведённого в лаборатории, волшебник собирался как следует отдохнуть и подкрепиться. Огромная туша василиска, которую он разрезал, вполне сгодится для разогрева аппетита. Да, мяса ну очень много для одного едока, но организм архимага, перестроенный магией, просто преобразовывал избыток еды в чистую силу.

Это ж мечта – можно есть, сколько угодно, и ничего тебе за это не будет. Волшебник, пользуясь своими преимуществами, собирался предаться греху чревоугодия по полной программе. Если василиск, огромная птица со змеиным хвостом, у обычных людей вызывал страх и трепет, то у Парацельса данные огромные мясистые курицы вызывали бурление в желудке. Смертельный взор монстра, способный обращать людей в камень, был воистину ужасен, но мерк на фоне голодного взгляда архимага, которого не кормили целый день.

– Восседает Император на престоле Империи Арсамон непоколебимо, так восхвалим же его за эту посланную нам скромную трапезу... ну пусть и не совсем скромную... – сказал Парацельс, отламывая заднюю лапу от необъятной туши. – Но всё равно восхвалим.

Подобным набожным образом постоянно высказывался лектор святой магии в академии, где обучался Парацельс. Данный преподаватель еще, кажется, частенько упоминал о нестяжательстве и скромности, при этом сам постулаты не соблюдал.

Однако требовал этого от студентов, дабы те в полной мере прониклись святой магией. Лектор был сильно далёк от простого народа и не знал, что в общежитии при академии многие студенты по уровню жизни как раз приближены к пустынным отшельникам. То есть максимально далеки от земных благ и полностью посвятили себя высшей цели – граниту науки.

Надо ли говорить, что для Парацельса предмет "Святая магия" являлся самым трудным из всех? Впрочем, студенчество и все связанные с ним события оставались делами давно минувших дней, так что не стоило о них даже вспоминать.

Для всех многочисленных знакомых архимага Парацельса очевидным являлся следующий факт: когда ночь или даже вечер вступают в свои права, и дрожащие руки тянутся к дверце магического холодильника, Парацельс воистину подобен голодному зверю. Никакие силы зла или добра не способны остановить его в данный момент. При этом он как правило не особо общителен, и словесными остротами не блещет.