Пламя Огнедола

А как мне или той же Даре положиться на тебя, когда у тебя все мысли об одном? Хватит ломаться и пошли. Поверь мне, утром ты и не вспомнишь о ней.

— Не хочу. Тебе нужно, вот сам и иди. И не смотри так, силком тебе меня не затащить.

— Ну и дурак! — Лимус в сердцах плюнул под ноги и, махнув рукой, двинул к двери, за которой уже успели исчезнуть ученицы Академии.

Оставшись в переулке один и не зная, куда ему пойти, Кирай сел под стеной дожидаться возвращения Лимуса. Изредка поглядывая на дверь, он размышлял, не сглупил ли, отказавшись от предложения товарища и, может, стоит пойти следом, тем более тот вряд ли станет над ним подшучивать.

Когда Кирай почти убедил себя прислушаться к другу, в мыслях вновь всплыло смеющееся лицо Риссы и глядящие с прищуром глаза цвета полевых васильков. Поиграв желваками, Кирай откинулся на холодный камень стены.

* * *

Сидя на заднем сидении автобуса, Кирай терял остатки воодушевления, охватившего его, когда Гериал объявил о том, что их присутствие необходимо в предместье Берилона. Стройные ряды высоток, широкие улицы и переживший тысячелетие дворец в центре города, виденные только на фотографиях, недолго будоражили его разум. Долгая дорога — плодовитая почва для мятущегося ума — брала свое.

Глядя на спутников, Кирай все глубже уходил в себя: надевшая наушники и не замечающая никого Дара, Гериал, закинувшийся сразу тремя листьями дурман-травы, и Лимус, с прошлого вечера так и не сказавший Кираю и слова, — все стало иным, не таким, как в первые дни в группе.

Совесть съедала Кирая за его сомнения, а в ушах звучал сердитый голос Лимуса, все талдычащий о его надежности, как боевого товарища. Спустя несколько часов в пути Кирай был близок к тому, чтобы раскаяться в своем упрямстве. Мягкий ход автобуса убаюкивал, путал мысли, прятал чувства за поволокой дремы.

Кирай дернулся, молниеносно среагировав на движение рядом. Гериал встал со своего места и на ходу направился к кабине водителя. Постучав в окошко, он что-то сказал огненному магу, и машина, сбавив ход, съехала на обочину и остановилась. Пассажиры в непонимании перешептывались, разглядывая Гериала. Двое детишек жались к стеклу, тыча пальчиками в раскинувшееся за окном силосное поле с травой, достигающей взрослому человеку до груди.