Пламя Огнедола

Количество уточнений в разделе о приоритетности выполнения заданий, полученных от других служб, по объему превышало содержимое основных пунктов, и через фразу отсылало к разделам о взаимодействии.

Когда Кирай добрался до Инструкции о личной и общегрупповой ответственности при несении службы, узкая полоска света, протиснувшаяся между закрытых ставен, исчезла, сообщив о наступлении сумерек. От изучения представительских полномочий егерей, идущих следом за поправками к Закону о неприкосновенности сознания, вынесенных в отдельный раздел, Кирая отвлек голос Дары, громом прозвучавший в царящей вокруг тишине.

— Долго ты еще?

— Остался последний раздел, — Кирай попытался пропустить мимо ушей раздражение в голосе женщины.

— Какой же ты нерасторопный.

К недовольству в голосе Дары примешалось немалая доля разочарования, резанувшая по самолюбию. Слишком утомленный прочитанными требованиями Инструкции, Кирай не нашел в себе силы в очередной раз смолчать.

— Простите, но я более чем уверен, что любой другой человек потратит на изучение Инструкций несколько дней, я же прошу дать мне еще всего полчаса, — оторвавшись от текста, отчеканил он.

— Ты, что ли, решил все зараз выучить?

— У меня хорошая память, — Кирай осекся. От уничижающего взгляда женщины по спине бегали мурашки, но, рассудив, что он не скоро наберется храбрости вновь выступить против Дары, Кирай решил высказать все, что думает, сейчас. — Я считаю, что ваше предвзятое отношение ко мне может повредить работе группы.

— Содержание твоего экзаменационного листа мне прекрасно известно, можешь не утруждаться перечислением своих успехов, — Дара бесцеремонно прервала его.

— Я всего лишь хочу сказать, что моя «обращенность» никоим образом не влияет на пригодность для службы.

— Я погляжу, стоило тебе ощутить вкус настоящего боя, как ты начал кусаться, — на мгновение Кирай подумал, что перегнул, но на посуровевшем лице женщины появился намек на улыбку.

С оставленным на закуску разделом о моральном облике егеря Кирай справился быстрее, чем ожидал, и уже спустя четверть часа они окунулись в залившую улицы вечернюю свежесть. В стороне тихо шептал прибой, а из открытых окон доносилась легкомысленная мелодия несмолкающего радио.