Пламя Огнедола

По телу растекалась безмятежная нега, согревающая похолодевшие ладони и ступни. Способный снова воспринимать происходящее вокруг, Кирай посмотрел на светоча, все еще придерживающего его голову. Он с трудом понимал, что происходит, но вид командира, опустившего клинок и не собирающегося нападать на повстанца, сдержал желание Кирая воспользоваться возвращающейся силой.

— Ты уж извини, что пришлось ее выдрать, — губы Райза растянулись в улыбке. — Но еще немного, и клинок убил бы тебя, а ты бы точно не выпустил его из рук по доброй воле.

Додумались же вы лезть к вещам, о которых толком и не знаете ничего.

— Райз, — от голоса командира по спине Кирая пробежал колючий холодок. — Что ты здесь делаешь?

— Это долгий рассказ, на который нет времени, — маг поднялся и приложил ладонь к стенке пещеры. — Мы и так много его потеряли с твоей неуемной любовью к дракам. Я изменил часть ходов и отрезал это место от Лона, но друиды даже если и не почувствуют ваше присутствие, то обнаружат устроенную резню.

Если еще не обнаружили. Вы избавились от Перста?

Гериал непонимающе уставился на Райза.

— Друид, который был со мной.

— Серолицый? Он мертв.

— Серолицый, — Райз хохотнул. — Хорошо. Он мог доставить неприятности. Всегда доставлял. Идите за мной. Все вопросы по дороге.

— Постой, — Гериал придержал мага за плечо, сжав куда крепче, чем следовало. Райзу хватило короткого взгляда, чтобы прочесть на лице егеря предубеждение: человек или друид — оно всегда выглядело одинаково.

— О, конечно, а еще лучше устроим чаепитие, вы же просто в гости забежали, — Райз сбросил руку егеря с плеча.

— Я бы дал тебе прочесть мои мысли, но только по какой-то воистину непонятной причине ты этого сделать не можешь. Интересно, с чего это вдруг? Не сходи с ума, Гериал. Проклятье, я ждал столько времени не для того, чтобы загривком чувствовать твое недоверие! Иди за мной, живо.

Райз глубоко вдохнул, успокаивая так некстати проявившуюся злость, и отошел к стене. Камень, подчиняясь резким пассам напряженных кистей, покрылся трещинами и стал расползаться в стороны, обнажая узкий, грубо вырубленный проход.

Касаясь рукой груди, внутри которой, как и раньше, сгустился жар Крупицы, Кирай ступил в туннель последним. Вопросы роились в его голове, подгоняемые только увеличивающимся непониманием, но даже сейчас он оставался егерем, который, не смотря ни на что, продолжал выполнять свой долг и доверять командиру, и не важно, кем тот являлся.