Пламя Огнедола

Лезвие рассекло воздух, оставляя после себя багровый шлейф и сквозной разрез в золотой ткани. Рубанув крест-накрест, Кирай прорвался сквозь загнувшиеся наружу края энергии. Отыскав взглядом амфору, отнесенную двумя повстанцами подальше, он кинулся к ней.

Возведенный светочами барьер рухнул так же стремительно, как и стены куба. С надрывным звоном разбилась амфора. Обагренные кровью охранявших ее повстанцев осколки упали на землю.

Руку и грудь жгло сильнее с каждым ударом, а боль врывалась в сознание хлесткими ударами.

Но Кирай продолжал отлавливать взглядом заметавшихся в панике повстанцев, сокращать расстояние между ними и рассекать плоть свистящим клинком. Багровый туман струился по лезвию вместе с пущенной ним кровью.

Число повстанцев сократилось вдвое, а боль из руки перекинулась на все тело, заполнила голову, грозясь лишить сознания. Различив в плывущем мире командира, о котором, казалось, все позабыли, Кирай собрал остатки сил и обернулся к светочам с твердой решительностью довершить начатое.

* * *

Запахнувшись в халат, Сияющий Перст смотрел на разворачивающуюся перед ним бойню. Кровь залила траву, порозовела от утонувших в ней искр, но на сером лице друида Райз не увидел и толики чувств. Пусть люди внизу и гибли во имя Светоча и с его энергией в крови, но ментор считал их чужаками, чьи жизни не стоили и ломаного гроша. Ничего удивительного, раз Перст не признал даже человеческого мальчишку, воспитанного самим Верховным.

— Что такое, Райз? — хриплый, скрежещущий голос не скрывал неприязни.

— Ты же так рвался на поверхность, чтобы отомстить за друга, и только погляди — он сам явился к тебе. Так чего же ты медлишь? Это тот самый человек, что разрушил защиту Нефры — я хорошо запомнил его лицо.

— Он церковник, — процедил Райз. От одной только необходимости терпеть присутствие Перста сводило челюсть. — И будет полезен Верховному.

Под свод пещеры взметнулся крик очередного повстанца, до которого добрался егерь.

— Опасен не он, а клинок в его руках, — взгляд Райза был прикован к багровому ореолу вокруг лезвия.

— Так сделай что-нибудь. Человек достаточно показал себя.

* * *

Колени дрожали. Кирай не припоминал, чтобы когда-нибудь доводил себя до подобного состояния. Занося отяжелевший меч, он почти не чувствовал рассекающих его бок снарядов Светоча. Причиняемая ими боль была ничтожна в сравнении с той, что шла изнутри. Но несмотря на нее, Кирай знал — ему хватит сил, чтобы расправиться с оставшимися тремя повстанцами.