Пламя Огнедола

Кирай уже и забыл, что кроме прогорклости шерсти хасра и подгоревших консервов существуют и другие запахи.

— После всех этих допросов голова, будто осиный улей. Надеюсь, это было не зря, — Ферит прошла к кровати и склонилась к брошенному возле нее рюкзаку. Сверкнула белизна поясницы, резанув Кирая сильнее ножа.

Мысли смешались, спутались, сорвались в бездну. Когда Ферит обернулась, Кирай впился взглядом в едва заметно пульсирующую вену на шее. Короткая прядка выбилась из хвоста и скрутилась легкомысленным колечком у воротника.

Несмотря на вечернее время, в комнате было душно, но даже это не помешало церковнику плотно закрыть дверь. Металлическая ручка обожгла холодом. Жар растекался по телу, и не в силах Киря было определить, исходит ли он из головы или от раскаленной в груди Крупицы.

Разделявшие его и Ферит метры исчезли, будто их отродясь не было. Горячее дыхание девушки коснулось ключицы Кирая, только больше сводя с ума. Пальцы зарылись в шифон блузки, прижались к дышащему жизнью телу.

В его руках Ферит казалась совсем крошечной, готовой сломаться от одного неосторожного движения.

Его рука взметнулась по спине девушки вверх, сгребла прохладные волосы в пучок и сдернула ленту, высвобождая крупные кудри. Поймав на мгновение губами губы Ферит, Кирай убедился, что та не протестует. Их взгляды пересеклись, и ее улыбка отозвалась дрожью во всем теле. Ее ладони скользнули по животу церковника, расстегнули нижнюю пуговицу на рубашке.

Кираю хотелось, чтобы ногти Ферит впились в кожу, разодрали до крови, и безмолвный запрет покрова злил его, только раздувая желание.

Тихо прошелестев, рубашка полетела на пол. Щелкнула случайно оторванная на блузке пуговица.

Усеивая шею и грудь Ферит поцелуями, Кирай с остервенелостью оголодавшего зверя вдыхал сладкий запах, все больше теряя себя в осторожных прикосновениях девушки, спустившихся к его ремню. Высвобожденные ножны с глухим стуком упали на пол, привлекая к себе внимание, но Кирай только крепче сжал трепещущее тело, осторожно уложил на кровать.

Он намеревался сорвать ткань, сдерживающую вздымающиеся от частого дыхания полушария, когда почувствовал сжавшую его плечо руку — слишком широкую и тяжелую, чтобы принадлежать Ферит. Ярость из-за чужого вмешательства захлестнула его целиком. Он хотел оттолкнуть наглеца, но не успел ничего сделать, как сам оказался отброшенным от девушки.