Пламя Огнедола

Двое из них прижимали к стене ее разведенные в стороны руки, тогда как третий, самый худощавый, сжимал в руке погнутый металлический прут и с остервенением бил угловатое тело жертвы. Платье порвалось, но на голубой ткани выступило всего пару капель крови.

Замахнувшись, мужчина ударил девочку по лицу. Ее голову мотнуло в сторону, а прут искривился еще больше.

— Чудовище, — прохрипел тощий и удобнее перехватил свое оружие для следующего удара.

Одобряющие возгласы его товарищей булькнули в перерезанных глотках, а сам он рухнул с истекающей кровью спиной.

Подхватив освобожденную девочку, Лимус сделал шаг назад, чувствуя в своих руках крепость тела церковницы.

— Ублюдки, — проронил он и убрал белокурые волосы с лица девочки. Ей не было и пятнадцати. — Что за дерьмо здесь творится?!

Церковница зашевелилась, приходя в себя. Дыхание Зерна защитило тело от побоев, оставивших лишь пару царапин да испорченное платье. Открыв глаза, девочка с ужасом взглянула на придерживающего ее мага.

Потеряв опору, девочка упала на землю. Со страхом глядя на егерей, она заметила лежащие рядом тела, только когда ее ладонь опустилась во что-то теплое и липкое.

— Не бойся, мы не причиним тебе вреда, — сказал приблизившийся к ней Гериал и протянул руку. — Не нужно бояться, сейчас ты в полной безопасности.

Косясь на проступившие на подоле багровые пятна, девочка взялась за руку егеря.

— Простите меня, — она виновато глянула на все еще не разогнувшегося Лимуса.

— Ерунда, — выдавил маг и, натянуто улыбнувшись, толкнул плечом встревоженного Кирая. — Хорошо, что это не ты мне двинул. У тебя рука потяжелее будет.

— Ты знаешь их? — Гериал спрятал руку церковницы в ладонях.

— Да, это..., — девочка посмотрела на троицу через плечо. Еще недавно бьющая струей из разреза на их шеях кровь теперь вытекала размеренным потоком.

— Можешь рассказать, как это случилось?

Девочка кивнула. Кирай видел, как страх исчезает с ее лица, движения становятся менее нервными. В присутствии егерей ей было спокойно, но церковник не понимал, почему командир опять вернулся к своему упрямому следованию Закону о неприкосновенности и вынуждает ребенка вновь пережить ужасы догорающего дня.