Пламя Огнедола

Воздушный маг что-то прошипел себе под нос, но решил не вступать в очередной спор.

Подземный ход то сужался, то вновь раздавался в стороны так, что полоса света едва выхватывала стены. Местами Кираю приходилось наклоняться, чтобы не задеть головой опустившийся свод, мерцающий в свете фонаря осевшей на камне росой. Оборачиваясь, он замечал зажигающихся в расселинах светлячков.

Когда пещера превратилась в бескрайнее море мглы, разрезаемое одиноким лучом, а где-то в вышине завыл ветер, Каюра остановилась.

— Мы не одни, — сообщила она. — Огненные, Кирай!

Полоса света стремительно скользнула влево, сверкнула бликами на чешуе гончей, ринувшейся к непрошенным гостям. Зверь дернулся, когда правую переднюю лапу оторвало угодившей в плечо иглой. Воздух наполнился запахом паленого мяса и предсмертным визгом кубарем покатившейся во мрак твари.

Ее собрат, выжидавший среди камней, бросился на манящий аромат мага, но раскрытую пасть резануло, словно ножом; пластины на шее треснули, но выдержали удар воздушного клинка.

Уходя от одного хищника в мельтешении света и тени, Лимус в последний момент заметил третью гончую, набросившуюся на него со спины. Ветер оттолкнул его, резанул по морде зверя, промахнулся. Отступая от врага, о чьем местоположении маг узнавал по редким касаниям ветра, Лимус оступился.

Луч фонаря вырисовал морду гончей перед самым его лицом, а затем ослепил. Треск челюстных костей, раздробленных кулаком Каюры, перерос в грохот камней, до которых по инерции достал удар церковницы.

— Последний, — выдохнула она и стряхнула с костяшек пальцев прилипшие осколки клыков.

Извиваясь угрем, гончая билась в агонии посреди полосы света, расшвыривала камни лапами и хвостом. Изловчившись и ударив ребром ладони по шее зверя, Каюра прекратила его страдания.

— Любопытно, — Каюра присела у трупа гончей, присматриваясь к искрам, что появлялись на теле зверя, словно бы просачиваясь изнутри.

— С остальными двумя было так же, — заметил Кирай.

От вида распростертой перед ним туши спину покрыли мурашки, но сидящая на корточках рядом Каюра внушала не меньший страх.