Пламя Огнедола

— Не стоит беспокоиться, — улыбка проповедника стала только шире, когда он встретился взглядом с опешившим Кираем. Один за другим, присутствующие оборачивались, пока внимание почти каждого не было направлено на егерей. — Хоть гнилостные корни Церкви и проникли глубоко в сердце Огнедола, но даже в ее рядах остались те, кто достаточно чист и праведен, чтобы услышать Светоч. И он не отвергнет внемлющих ему. Познайте, мои братья и сестры, силу его величия, ибо даже в очерненных Церковью сердцах тех, кто участвовал в захвате магов-экстремистов Южнотрясинной, и не погнушался забрать жизни невинных, он смог развеять тьму.

Проповедник продолжал говорить даже тогда, когда его голос заглушило поднявшееся возмущение. Люди ерзали, переговаривались. Кто-то даже встал со своего места, чтобы пересесть подальше от обнаруженных егерей.

— Пойдем лучше, — Лимус толкал друга в плечо.

— Нет, это только доказывает силу Светоча. Мы здесь, чтобы изменить Огнедол к лучшему, а ты собрался сбежать? — Кирай несогласно замотал головой, не поддаваясь на уговоры.

— Вот упрямец, — встав со своего места, маг уже пихал церковника коленом, — не нужно было сюда соваться. Надо было поговорить с проповедником наедине, а не лезть с головой в улей.

— Да сядь уже! Ты всех пугаешь! — шикнул Кирай.

— Братья, сестры! — с неизменной улыбкой окликнул присутствующих проповедник. — Не тревожьтесь понапрасну. Уважаемые егеря пришли с чистыми намерениями. Да даже будь иначе, Светоч не позволит восторжествовать несправедливости.

Но его мало кто слушал. Ухмыляясь, мужчина отступил к ширме, следя взглядом за одним из пришедших — худощавым мужчиной в бедных одеждах, вцепившимся в подлокотники кресла и едва сдерживающим себя. Оставалось еще совсем немного.

— Я понимаю вас, трагедия Южнотрясинной откликается скорбью и в моем сердце. Но, как и Светоч, мы должны найти в себе силы простить наших братьев, блуждавших в потемках, но обратившихся ко свету!

— Мерзавцы! — крик, больше похожий на визг, подействовал на присутствующих куда более отрезвляюще, чем все слова проповедника. Вскочив со своего места, трясущимися руками мужчина сжимал малый игольник, целясь в ошеломленного Лимуса.