Пламя Огнедола

Похоже, ему нужно было смириться с заданиями, выходящими за рамки нормального, или же оставить службу в егерях и никогда о ней больше не вспоминать.

— Неизвестно, есть ли среди них завербованные ментальные маги, или то, что они делают с головами своих последователей — результат их собственных умений, но мы не можем недооценивать их, считая Светоч и все с ним связанное выдумкой. Пока что мы почти ничего о нем не знаем. Согласно одобренному плану необходимо, чтобы наши люди пришли на сходку с намерением перейти на их сторону.

Они сами говорили, что примут каждого, а значит должны хотя бы выслушать. Я смогу внести некоторые изменения в ваши мысли, спрятать часть личности и подменить временно другой, чтобы никто не усомнился в искренности ваших намерений. Вы сами будете полагать, что хотите примкнуть к Светочу. Конечно, подобное вторжение в разум не позволено даже Инструкциями, поэтому я не могу принуждать тебя к подобному.

— Если это нужно сделать, и вы считаете, что я буду полезен, я согласен, — выпалил Кирай, уже чувствуя стыд за мимолетные сомнения, которые наверняка увидит Гериал, работая с его сознанием.

— Тебе не о чем беспокоиться. Я вложу в ваши головы всю необходимую информацию и установлю «предохранитель». В случае появления для вас угрозы, законсервированная часть личности восстановится, и вы сможете полноценно реагировать. Главное, чтобы по пути в назначенное место не подлезли под машину, а то придется все заново начинать, — командир хохотнул. Его, будто еще больше посветлевшие серые глаза были последним, что Кирай запомнил.

* * *

Бездомный пес, подбиравший объедки после закрытия ярмарки, пролаял несколько раз и спрятался под прилавком, утащив колбасные обрезки с собой. Ветер гнал по площади листовки, складывал их неряшливой кучей под пустующим помостом. В отличие от всегда оживленного центра Берилона, его окраина засыпала рано: стоило зажечься уличным фонарям — и по улицам уже плыл аромат оладий и жареного лосося.

— Ты уверен, что командир ничего не заподозрит? — Кирай оглядывался на притихшие торговые ряды.

Он помнил их тесными от покупателей, вслушивавшихся в слова оратора, и теперь под навесами палаток ему мерещились силуэты задержавшихся торговок.

— В столице у него полно дел, чтобы он вспомнил и ком-то, кроме Дары. А с его педантичностью в следовании Инструкциям можно и вовсе ни о чем не беспокоиться, — остановившись, Лимус повертел головой, выбирая нужную улицу и, определившись, махнул церковнику. — Идем, это здесь.