Тизер

Хилер болбочет незнакомые слова, мажет меня кастом благословения или вроде того, сковывающий страх приправленный упадческим депресняком исчезает. Наблюдаю за реакцией остальных.

По-другому, как изнасилованием мозга, это не назвать. Бородатые мужики со щитами, в испачканных кровью доспехах, что еще пару минут назад подставлялись под смертоносные удары и дождь копий, превращаются в трусливых школьников. Невооруженным глазом видно, как трясутся руки, а лица искажаются нервными судорогами. Парни духом послабее предпочитают прятаться за спинами товарищей, а самые слабые плюют на честь и репутацию, отступают в тылы.

Лучников паническая волна цепляет лишь краешком, но привыкших прятаться за спинами крепких парней корежит еще больше. Пятеро игроков разворачиваются и, выкрикивая фразы о том, что мы все умрем, убегают. Кто-то спасается от страха, усевшись задницей на песок и размазывая сопли по лицу, кто-то ищет утешения в объятиях напарников по команде.

Принудительная имитация раздвоения личности длится секунд десять.

Наблюдать за тем, как ведут себя игроки после прекращения анти-баффа - стыдно. Это как смотреть самое ужасное выступление певца, который уверен в своем мастерстве и первоклассном исполнении. Человек не попадает в ноты, глотает окончания, фальшивит до рези в ушах и даже забывает слова, но представляет себя Майклом Джексоном в лучшие годы. Талантище реально лажает, а переживаешь из-за этого ты, покрываешься гусиной кожей или даже краснеешь.

Так и смотреть на лица выходящих из паники игроков.

Ребята вытирают слезы, поднимают брошенное оружие, выпускают из объятий соседей, и, делая вид, что ничего не произошло, готовятся к жесточайшей зарубе.

Медведи ускоряются с каждым прыжком, прут со скоростью пригородных электричек. Сложно представить, что может остановить эти шерстяные поезда.

Воздух вновь наполняется свистом летящих снарядов, копейщики выстроились по обе стороны от рейд-босса, выцеливают незащищенных игроков. Сам тролль не торопится бросаться в бой, идет медленно, будто перед каждым шагом проверяет прочность земли или ищет ловушку.

Парни, что стоят перед карманами - загонщики. Бросают в медведей метательные ножи, агрят на себя. Лезвия длиной с ладошку едва пробиваются через мохнатую гущу, царапают кожу. Ни о каком существенном ущербе и речи не идет, но комариных покалываний хватает, чтобы направить зверя.

Людской карман и загонщик действуют, как единое целое, перемещаются, подбирают нужный угол.