Своя игра - 1. Уклонист его величества

Их история оказалась такова: давным-давно могущественный рыцарский орден вел войну со светлыми эльфами где-то на севере Тимойского королевства, которого тогда не существовало. Отчаявшись победить врага, магистр ордена заключил союз с ликантропами, взамен пообещав им помощь в борьбе против вампирского князя Дэгвира. Однако одолев эльфов, напротив, стакнулся с Дэгвиром и разбил ликанов, уничтожив тех едва ли не до последнего. Немногие уцелевшие оборотни воззвали к Суду Высшей Справедливости, и председательствовавший тогда на нем бог Ру превратил проштрафившихся рыцарей в волков, сильно понизив в уровнях.

С тех пор так и повелось: волколатниками становились рыцари, в чьи обеты входила строгая верность данному слову, но тем не менее нарушившие какую-либо клятву. Правда, превращались они в броневолков не вдруг, а по решению все того же Суда, обращение к которому считалось весьма опасным по причине полного нелицеприятия и глобального подхода к разбирательствам. По итогам его заседаний частенько огребали за давно забытые всеми грехи не только ответчики, но и истцы.

И следовало быть или стопроцентно чистым, или стопроцентно тупым, чтобы тревожить Высшую Справедливость по пустячным поводам.

Естественно, волколатники были исконными врагами ликанов и светлых эльфов. Зато пользовались покровительством вампиров и нередко поступали на службу к вампирским князьям, если те решали наплевать на последствия использования проклятых в своих целях.

Пожалуй, не прокляни меня перед смертью Креппер, договориться с броневолками так легко не удалось бы.

Сказать им, что ли, где лежит его труп? Нет, остерегусь. А то они еще подумают, что я перед ними заискиваю, и вместо улучшения отношений я получу ухудшение.

Нажравшись, волколатники мирно, по-домашнему, расположились вокруг стоянки, а Торн подошел и разлегся у костра, глядя на огонь. Наверно, вспоминал языки пламени на головнях в камине своего замка… Тепло, уютно, привычно пахнет дымком; весело потрескивают угольки, а рядом с камином стоит слуга и вращает вертел, на котором жарится целый кабан.

Или олень. Или тур. Чем больше, тем лучше. Славные были деньки, да, Торн? Не печалься — быть может, они еще вернутся.

— Скажи, Торн, вы пришли сюда из глубины Гинкмарских лесов или с окраин? — спросил я волколатника на языке проклятых.

— Из глубины, — ответил он, не срывая удовольствия от возможности общаться на собственном наречии. — Однако последние несколько недель провели на окраинах. Сегодня решили уйти оттуда.