Нулевой мир 1. Мера ноль

Это была открытая повозка, с плетеным бортом, возле которого я и лежал. Рядом со мной навалены мешки, ящики, корзины, моя голова упиралась в плетеный короб. Где-то внизу, на дне телеги, угадывалась куча оружия, причем некоторое было еще в крови. Мечи, топоры, копья. Они тихо позвякивали на каждом ухабе.

Старый ехал рядом на низкорослой лошади, и пристально рассматривал меня. С другой стороны повозки я увидел идущего пешком Торбуна. Лысый мельком глянул на меня, пронзив презрением, и отвел взгляд.

За нами вдоль горы тянулась вереница таких же повозок, запряженных одной или двумя лошадьми.

Это была горная дорога, с одной стороны нависал склон высокой горы, с другой стороны дороги был пологий кювет, уходящий далеко вниз. Куда, я не видел из-за борта, а наклонять голову к нему я не рискнул. Меня мутило от каждого лишнего движения.

– Кто ты?

Я молчал. А что мне сказать? Что я… блин, а кто я. Я… я…

– Не знаю.

Я помнил, что я потерял семью. Перед этим я узнал, что ублюдок министр зачем-то инсценировал свою смерть, и моя карьера телохранителя рухнула. И даже банк, в котором была в кредите наша квартира, тоже рухнул. Резко вся жизнь в ноль.

Ноль. Я усмехнулся. А ведь имя свое я не помнил.

Про странную сделку с каким-то Абсолютом, как его назвала моя невидимая собеседница, я решил не говорить.

– Я не помню, кто я, – пояснил я в ответ на испытующий взгляд Старого.

– Такое бывает, – проворчал с другой стороны телеги Торбун, – Сколько ты там провисел, неизвестно, Ноль.

– Мне было бы интересно узнать, как ты достиг силы тела, – задумчиво сказал Старый.

– Силы чего?

Тряхнуло, и я скорчился от боли, и прижал ладонь ко рту. Чуть не стошнило.

Вообще, была довольно странной смена отношения ко мне. То все ненавидели прямо, а теперь… Ну, терпят, и ладно.

– Ты проповедник.

– Да, и что там такого. Взял меч, да вперед, – ляпнул я, особо не раздумывая, – Я жить хотел.

Лицо Старого вытянулось, и он нахмурил брови, будто удивился моим словам.

– Знаешь. Возможно, ты и прав. Это звучит настолько же просто, как и безумно. Как любая истина.

Торбун громко заржал, совершенно не стесняясь взглядов воинов у других телег. Всем было интересно, что же так развеселило десятника.