Мир испытывает героя

— Ты герой? — латник в демоническом доспехе опять ударил его, а Эдик опять промахнулся. И кулак, влетев в шлем, заставил де Тюка в полёте обернуться вокруг своей оси и упасть на брусчатку.

«Что это? Почему я не могу встать! — думал он. — Проклятье, я не могу почувствовать силу... Боль мешает мне сосредоточить... — эти обрывки мыслей пролетели уже как рефлексы мозга, — Нет!»

Он соединил руки, желая вызвать «Инферно». Теперь он уже не мог даже встать, чтобы попытаться бежать. Магия пошла по дрожащим мышцам.

В этот момент он получил ногой по чёрному панцирю, и его тело опять пролетело десяток метров.

— Ничтожество! — рычал латник. — И этого боя я ждал пять лет? Ты просто ничтожество! Кроме драконов и слабаков, ты никого не можешь победить. Или может быть это я такой сильный!? — он схватил Эдика за ремень, обтягивающий панцирь и поднял перед собой. — Да, тебе не победить демона! — свободной рукой он снял с себя демонический шлем.

Он ударил лбом по шлему Эдика, и герой Юхо покатился по брусчатке.

«Я ничего не вижу! — кровь залила Эдику глаза, он поднял шлем, освобождая от него разбитое лицо. Выплюнув выбитые зубы, герой посмотрел вперёд, но перед ним всё расплывалось. — Это конец!»

Он думал взорвать себя и своего врага, но боль и паника, мешала вызвать силу и ощутить её присутствие. Теперь он понял, что на магию нельзя положиться в экстремальной ситуации.

«Лучше умереть!» — мелькнула мысль.

Да, зачем сражаться? Зачем оттягивать то, что неизбежно случиться? Затем умножать свои мучения? Зачем бессмысленно бороться? Лучше просто умереть.

Он опустил руки, шлем упал на брусчатку. Демонический шлем с рогами, покатился по ней, остановившись в нескольких метрах от распластанного героя Юхо. Его взгляд на мгновение прояснился, и он увидел чёрное небо и белый снег, сыплющийся с него.

«Сегодня же первое июня, какой снег?» — пролетела в голове одна мысль. В этот момент кулак в демонической перчатке полетел в его голову. И она влетела в брусчатку. Желтоватые кирпичи разлетелись по сторонам, вокруг воронки.

«А у меня прочное тело, — пришло Эдику на ум. — Любой другой бы умер от одного удара этого типа».

Но затем он понял, что это его уже не волнует. В след за этим осознанием пламя его костра будто бы сдул мощный поток ветра.