Эпоха Могущества

Несмотря на то, что в этом году Эйлину исполняется всего лишь четырнадцать лет, из-за тяжёлой жизни ему рано пришлось повзрослеть. Вопреки всему, он был более приспособленным и сознательным, чем дворянские дети.

Отец открыт рот, но продолжил молчать, не подобрав нужных слов. Несколько минут они молча смотрели друг на друга, после чего мужчина молчаливо ушел в свою комнату.

Эйлин остался один. С каждой прожитой минутой, он все больше ненавидел Хесейна. Все беды, что происходили с его семьей за все время своего существования, так или иначе были связаны с этим человеком.

Будучи дворянином, Хесейн был неприкасаемым со стороны простых жителей. Он не думал перед тем, как захотеть что-то сделать. И он был жесток.

Будучи повернутым на насилии, он устраивал в своём поместье кулачные бои с участием дворянских слуг, а так же жителей, пожелавших бросить им вызов. Среди них не было практиков, однако, даже среди смертных могла существовать огромная пропасть в физической силе.

Награда за победу в финале была настолько заманчивой, что многие бедняки сбегались туда подобно саранче.

Для того, чтобы остаться в финале и сразиться с людьми Хесейна, нужно было остаться единственным претендентом. А значит, только победитель со стороны горожан мог побороться за довольно крупную сумму.

Ведь за победу над бедняком платили лишь несколько золотых, в то время как за победу над стражем Хесейна - целую тысячу!

Эта сумма была достаточной для того, чтобы небольшая семья могла беззаботно прожить целый год.

Однако, Эйлин подозревал, что даже победы горожан были спланированы этим человеком. Это было хитро, ведь публика должна видеть победу своих товарищей, дабы не потерять интерес.

Было очевидно, что учитывая настолько глубокую вражду между его отцом и Хесейном, тот попросту не позволит ему победить. Эйлин в некоторой степени удивился, насколько же наивным оказался его собственный отец.

Победить даже в одном бою и принести домой хоть один золотой уже было довольно тяжёлой задачей.

- У отца не было другого выбора... - прошептал Эйлин.

Стиснув зубы, Эйлин вскоре расслабился. Постучав, он вошёл в комнату отца, глядя как тот, прикрывая глаза, лежит на кровати:

- Сын, прости... Я обязательно что-нибудь придумаю. Мы снова будем жить, как прежде... И твоя мама... Она...

Грудь Эйлина сдавило в тот момент, как он заметил блестящие от слез щеки отца.