Слуга вечности

Гордей опустил глаза вниз и увидел дыру с обгоревшими краями на собственном теле.

Глава 18

Заклинания Никитична на костюм наложила качественные. В этом Гордей сумел убедиться лично. Но против боевой магии эти заклятья оказались бессильны – пиджак с рубашкой на груди были сожжены дотла. А видневшаяся в прорехи кожа Гордея была покрыта волдырями ожогов. Но и только, хотя фаербол размером с футбольный мяч должен был прожечь его насквозь!

Боль пришла только через пару ударов сердца.

Гордей скрючился и рухнул на колени. Боль застлала глаза слезами и сквозь эту пелену Гордей с трудом разглядел, как Коготь размахивает огненным мечом, сражаясь с двумя силуэтами в длинных белых плащах. Вот и прикрыл, называется, спину напарнику.

Бой не продлился долго. Одного из противников Георг насадил на меч, а из второго сотворил застывшую ледяную статую. После чего Коготь подбежал к Гордею.

– Дай посмотрю рану!

– Там только ожоги, – тот пытался вытащить из пиджака регенерирующее зелье и вдруг с удивлением обнаружил что патронташ с бутылочками испарился вместе с тканью пиджака.

– Держи, – протянул ему Георг колбу с эликсиром. Он подтащил Гордея к забору санатория и прислонил к нему спиной, – подожди меня здесь, я обязательно вернусь, как только… как только улажу дела в Изумрудном Городе.

Гордей залпом выпил снадобье и кряхтя встал.

– Мне уже лучше. Я пойду с тобой.

– Но ты не можешь… – произнес Георг и тут же изумленного замолчал, когда Гордей двинулся к воротам, – ты правда в норме?!

– Боюсь, что баню в субботу придется пропустить, но в остальном все нормально, – махнул рукой, приглашая следовать за ним, Гордей.

Но он тут же уперся в закрытые решетчатые ворота и подергал цепь с замком, – эммм, у нас ключ есть?

– Отойди, – как только Гордей отскочил в сторону, Коготь послал в ворота волну холода. Несмотря на погожий весенний день, прутья ворот покрылись толстым слоем синеватой изморози.

Георгий с силой толкнул ворота ногой, и перемороженная сталь разлетелась на мелкие осколки, – пошли!

Зеленый парк санатория выглядел так, как будто в нем порезвилась бригада пьяных танкистов, причем резвились они на своих боевых машинах. Дерн лужаек был перекопан и местами опален. Стволы деревьев кое-где были расщеплены как будто бы выстрелами из орудий, а кое-где и вовсе выворочены с корнем.