Мастер белого шума

Под ленивым взглядом дежурных прошвырнулся по коридору из конца в конец, проинспектировал два десятка комнат, заглянул в холл, где стоял бильярд и столы с шахматами и еще какими-то безобидными играми.

 — Ты кого потерял, парень? — остановил меня капрал.

 Объяснил.

 — Где-то тут мелькал твой Рамзик. У девушек глянь.

 Сходил.

 Некоторые комнаты у девочек на третьем оказались заперты, на стук там не отвечали. А вот у нас, мальчиков, и щеколды завалящей на дверях не было. Дискриминация.

 Засек Лана, сидевшего с несколькими девчонками и парнями в одной из комнат, но с его компанией знакомиться не стал: очень уж аристократические у всех физиономии.

 Проверил мужские туалеты. Душ.

 Спустился на первый этаж. Дверь в подвал манила сочившимся в щель светом.

 — Эй, ты куда? — окрикнул меня армеец, один из четверых, охранявших выход.

 — Ошша ищу. Помните, такой весь из себя экспериментальный детеныш кошарха? Не ядовитый, но вредный.

 — Ты куратору доложил, что зверушка пропала?

 — А как же! Так он сказал, чтоб я сам искал. Не найду, магистры меня самого в зверушку превратят.

 Первый этаж и подвал мы прочесали с тем армейцем. Нормальный такой парень,  откуда-то из провинции. После службы в технари собрался идти.

 Рамзика и Борша и здесь не было.

 Оставался чердак. Там люк никто не караулит, и от дежурного поста он не просматривается.

 Висячий замок был не заперт. Просто дужка вставлена для виду.

 На чердаке темно и, на первый взгляд, пусто. Пахло табачным дымом. Видимо, кто-то устроил тут тайную курилку. Идиоты, пожара захотели.

 Я осторожно прошелся вдоль, стараясь не скрипеть досками, прогибавшимися под моим невеликим весом. Слуховое окно плотно закрыто, но недавно его взламывали — следы мелких сколов на раме вроде свежие, выделялись на темно-сером дереве.

 Когда глаза попривыкли к сумраку, разбавленному сочившимся сквозь пыльное стекло закатным светом, я его увидел.

 Или не его.

 Тело с дорожным мешком на голове было плотно примотано к стропильной ноге.

 Сдернул мешок. Все-таки это Рамзик. Без сознания, с кляпом во рту, мокрой от слез и соплей рожицей... чуть вытянутой, с подозрительной черной щетинкой на щеках и шее. И с острыми, нечеловеческими когтями на руках.

 Кляп я сразу достал.