Мастер белого шума

 — Пацаны, а вам не кажется, что нам врут, будто сартапский диверсант убит при задержании? — негромко спросил кудрявый крепыш, подойдя ближе. Его товарищи тоже подтянулись.

 — Труп многие видели, когда его из подвала главного корпуса выносили, — просветил его Ант.

 — Да что видели-то? Сапоги? Это еще не человек.

Уже не человек, — промолчал я. На горизонте моего настроения мгновенно сгустились жирные тучи.

 — Если его сразу уничтожили, тогда что тут делает армия который день? — спросил кудрявый.

 — Так аномалия же осталась. Охраняют.

 — Ничего подобного. Они не аномалию, а нас охраняют. И не аномалию допрашивают. Всех таскали, даже девчонок. И какой логический вывод можно из этого сделать?

 — Не хочешь ли ты сказать, что сартапец среди нас спрятался?

 — Именно, — понизив голос, кудрявый оглянулся. — Всех эвакуировали, кроме нас, заметил? Даже подопытных животных, я слышал, ночью вывезли.

 Лан зло прищурился, обведя взглядом толпу.

 — Какого демона! Мы им тут кто, заложники? Зачем? Ничего не понимаю.

 — Лучше бы оборотня выследить и порвать, — обронил один из дружков кудрявого. — Этот подлюга нас магии лишил!

 Смуглый Раммизес посерел и резко заинтересовался стрекотавшим в небе аэропланом. Я тоже поднял голову — очень уж низко он пролетел, едва не задел брюхом шпиль над главным зданием. 

 А когда я опустил взгляд, краем глаза заметил в кроне дерева, о которое опирался белобрысый, что-то отдаленно знакомое, чего там никак не должно быть.

 — Замри, Лан.

 — Что?

 — Тихо, — прошипел я. — Теперь медленно, очень медленно отходи. И вы все тоже, парни. Пятьтесь осторожно. Без резких движений.

 — Ты умом двинулся, Рик? — изумился Ант.

 — Делай, что я сказал.

 — Его армейцы заразили? — озаботился кудрявый, но попятился.

 — Он по жизни такой, похоже.

 Рамзик проследил за моим взглядом и еще сильнее посерел. Прошептал, заикаясь:

 — К-к-кошарх...

 Вот-вот. Маленький кошарх, распухший от страха в большой и плотный игольчатый шар. И неизвестно, какой очередной выкрик или резкий звук заставит его выстрелить тонкими, смертельно ядовитыми иглами. Зона поражения взрослой особи, — лихорадочно вспоминал я, — до пятидесяти метров. Про детенышей точно не помню. Но нам хватит. Он тут всех уложит.