Высокая вода

Буйство ярких красок и цветочных запахов завораживало, приковывая внимание каждого, кто проплывал мимо, но говорило не столько о любви хозяев этого дома к вистериям, сколько об их неслыханном, бесстыдном богатстве и расточительности. Имея в своём распоряжении столько земли для корней и пресной воды для полива, хозяева тратили их не на съедобные овощи или дорогие древовидные лианы, а на бесполезные, пусть и красивые, цветы.

— Ай-ай-ай, — неодобрительно покачал головой гондольер, — сколько цветов, сколько цветов.

.. И хотел бы мимо пройти, да не могу. Тебе сюда, милейший.

Гондола подошла к парадному входу вплотную, чуть царапнув бортом причальные сваи. Перед тем, как шагнуть на крыльцо дома, Ренато поправил висящую на поясе скьявону и протянул гондольеру свои последние девятнадцать сольдо. Даже и не подумав торговаться, гондольер принял оплату и спешно отчалил, продолжая ворчать себе под нос про нехороший дом, плохую удачу и непомерное количество цветов, словно боялся заразиться восхищением их красотой.

Или же знал о жителях палаццо больше, чем говорил.

Дверь открылась почти сразу, как будто дворецкий стоял прямо за ней в ожидании посетителей с самого утра. Ренато понял, что это был именно дворецкий, по костюму из дамаста, пошитому явно по личным меркам, равнодушно-напыщенному выражению на лице и такому важному виду, будто хозяином дворца является именно он. Настоящим хозяевам такого дома незачем ни открывать двери самим, ни всячески изображать из себя достаток. Подлинное богатство показывают сухой квартал, площади и террасы для прогулок, растения и земля, дерево и бумага.

.. обычно показывают. Почему богатые хозяева палаццо всё ещё живут здесь, в этом уже начавшем своё затопление районе, а не переедут в новый, сухой? Обеднели? Вряд ли, говорили бесполезные вистерии, цветущие в таком количестве. К тому же нанять кавальеро не по карману простому жителю настолько затопленной акватории. Знаки судьбы, отговаривавшие Ренато от этого заказа, появились вновь.

— Доброго дня, — посетитель вежливо приподнял шляпу, — Ренато Сальви, кавальеро.

Дворецкий смерил гостя тем взглядом, каким оценщик в ломбарде рассматривает только что принесённую вещь. Вот он мысленно назначил цену на шляпу Ренато, на его плащ, сапоги, перчатки, скьявону, пистоль, гроздь мелких мешочков с порохом, висящую на поясе, и, наконец, задержал своё внимание на груди, где были приколоты два металлических символа: знак кавальеро и знак заклинателя.