Мечта Лютия. История Лютия Редвуда. Книга 3

В моих ногах пульсировала усталость, когда я увидел огромный дуб, невероятного диаметра, а пульсация, внутренне ощущение Ларса, усилилось настолько, что я мог с уверенностью сказать, что он с противоположной стороны дуба. Также привязанная к деревянному колу лошадь и свет от костра вселяли надежду, что я его догнал. Я медленно обходил дуб, когда услышал проклятья Ларса:

— Будь проклят этот мир. Надо было забрать её с собой! — он сильно закашлял. В этот момент я выглянул из-за дуба: Ларс сидел, низко склонив голову, горбатясь и содрогаясь.

— Ты умираешь? — тупо сказал я, глядя на его кровавую ладонь.

Ларс вздрогнул, будто не знал, что я близко. Возможно, он слишком сильно погрузился в свои думы.

Секунду спустя, даже не оборачиваясь, он попытался ударить появившемся из его ладони деревом копьеобразной формы. Однако это было достаточно медленно, чтобы я создал огонь из руки и сжёг это «копьё» за несколько кулаков от своего лица.

— Как же вы все мне надоели! — крикнул Ларс, продолжая атаковать.

— Перестань! Это я — Лютий! — крикнул я.

Копьё остановилось, Ларс стал вглядываться в меня. Его глаза стали шире, однако он стал подходить ближе, будто хотел рассмотреть поближе.

— Лютий? Что ты тут делаешь? — спросил он, доставая платок. Затем он убрал руки за спину и, как мне кажется, стал вытирать кровь с ладони.

— Я передумал, — кратко ответил я, — а вот ты умираешь! Почему у тебя кровавый кашель?

— Я рад, — Ларс улыбнулся, будто ребёнок, которого похвалили.

Ларс присел возле костра, который был зажжен недалеко от дерева. Я присел прямо напротив него.

— Ты извини, я не увидел тебя за этим пламенем. Значит, это и есть твоя техника, которой ты… убивал?

— Это единственная аном… — я вдруг осознал, что это называется «техниками», — техника, которой я владею.

— Так вот, насчёт организации. Так получилось, что мне не посчастливилось встретиться с одним членом её организации… — Ларс рассказал про бой, про то, как огромная глыба льда придавила его, и закончил рассказ тем, как Перси Долан отдал ему немного жизни, однако старение и, как показало время, его раны не прошли.

— Что же ты собираешься делать? — удивился я.

— Не знаю, Лютий, не знаю.