Мечта Лютия. История Лютия Редвуда. Книга 3

Я его лишил движений деревянной техникой, однако он выбрался и чуть не ранил меня. На помощь подоспела Жозефина, и тут-то этот маг Порядка впал в такую неистовую ярость, что ранил её, но, слава Всевышнему, несильно. Пришлось с ним повозиться подольше, чем в первый раз. И то, не чтобы связать деревянными путами, а убить.

— Сострадание к своим противникам карается смертью, — произнёс я.

— Ты это к чему? — не понял Ларс.

— Ты лишил его движений, весьма благородно, учитывая, что он смог выбраться и дать вам отпор. У нас на войне не давали и шанса… — сказал я, вспоминая и жестокую войну зелёных и алых рагов, и как люди убивали десятки рагов, которые не имели права ни на одну ошибку.

Ларс смотрел на меня с небольшим ужасом. Действительно, это звучит дико, но это борьба. Борьба за мечту. Неужели я не прав?

— Я не смог бы. Я впервые убивал не из-за гнева или подобного. Впервые я не хотел, но должен был это сделать. И не знаю, как… ломать руки, — он затряс головой и сморщился.

— А я убил тысячи беззащитных, — сам не зная зачем, сказал я. Вспомнил, как всё это началось с влюблённой пары. Я посмотрел на свои руки. Ими я уничтожил эту любовь, эту хрупкую, но в то же время крепкую связь. А они были молоды, возможно, это был самый расцвет их любви, а я всё это уничтожил. И подобных людей было очень много. Мне стало сложно сдерживать слёзы, и они просто потекли по моим щекам, однако я не рыдал, а лишь тяжело дышал, как ребёнок после истерики.

— Но ты этот делал под эффектом ярости, боли и жажды мести, — возразил он, с сочувствием глядя мне в глаза. Я отвернулся к стене, повернувшись к нему спиной. Не до сочувствия мне сейчас.

— Это не важно, Ларс. Нет никакой адекватной причины, чтобы иметь право отнять жизнь. Никакой. Однако мы это ежедневно делаем, и, возможно, тебе покажется, что ничего страшного. Но к старости ты останешься жить только с угрызениями совести.

— Ты только что говорил, что зря я сострадал к противнику, однако в то же время говоришь, что убийство — это плохо.

— Потому что это действительно плохо, неужели нутром ты не чувствуешь? Да, ты не видел сотни искажённых болью лиц, которые сияли бы счастьем, расцветали бы в любви, дарили это другим, а вместо этого они смотрели на свои отрубленные конечности с застывшим ужасом. Они, возможно, не увидели истинного счастья, потому что увидели свою смерть раньше. И этой смертью был я.

Я обернулся к Ларсу.