Менталист. Эмансипация

Только ты и линия финиша, отвлекаться и сомневаться нельзя, каждая миллисекунда важна.

Отметил странность. Раньше ко мне редко приходили такие мысли. Я не задумывался, зачем люди вокруг совершают те или иные поступки. Это как жить с повязкой на глазах, причём намеренно, просто из упрямства.

Или дело в моём новом даре?

Ещё одна мысль пришла как гром среди ясного неба. А когда я, собственно, в последний раз плакал? Со мной столько всего произошло, а я просто…. Злился. Гнев, он давал мне силу.

У меня всё больше и больше вопросов к тем людям, что сотворили нечто подобное со мной.

Вот, новый виток мысли. Я бы сказал, здравый виток.

Больше прохлаждаться мне не дали. Мягкая и горячая ладошка похлопала по щекам.

— Эф, очнись, Эф! — это Адель.

— Давайте снимем маску.

— Не трогай, Антон!

— Ему станет легче дышать.

— Нет, он намеренно скрывал лицо, значит, так нужно.

— Да, что с тобой, сестрёнка?! Тебе разве не интересно, кто он такой?

— Мы должны уважать его выбор.

— Ты даже отца не слушала, а об уважении и речи никогда не шло.

Я открыл глаза и осторожно поднялся. Тем самым завершив спор. В комнате повисла тишина. Откуда-то из-за пределов квартиры через ничем не закрытое окно доносились обычные звуки города.

— Что произошло? — тихо спросил я.

Линия поведения была выбрана. Я не хотел вот так сразу рассказывать о своих способностях. Адель догадалась, там, в бою. Поэтому девушка более лояльна ко мне. Это надо использовать.

— Ты тоже ничего не помнишь? — спросил Антон.

— Нет. Меня будто по голове ударили. Я думаю, какая-то тварь подобралась сзади. Как мы здесь оказались?

— У нас всех тот же вопрос, — задумчиво сказала девушка, прикусив губу, и посмотрела на меня, прищурив глаза.

— Давайте выберемся отсюда, а потом поговорим, — предложил Антон.

— Хорошая идея, куда пойдём? Думаю, первый наш патруль на сегодня завершён.

Будто подтверждая сказанное Аделиной, ей на сеферон упало уведомление.

— Тот бар, что чуть не разрушили клановые.

— D.H?

— Да чёрт его знает, не запомнил названия.

Мы все направились в бар.

На улице было много людей. Но мы ничем не отличались от них. Солнце уже садилось. Тут и там слышались разговоры о внешнем прорыве. Люди с подозрением глядели друг на друга.

Каждый может оказаться изменённым. Кажется, в городе произошёл раскол. Даже не представляю, как обычные горожане справлялись в тот момент, когда мы были на стене.