Тень Буревестника. Часть 3

С той стороны раздался медвежий рёв: 

– Леон, чёрт тебя дери! Ты какого хрена до сих пор не спустился?!

Только один человек среди всех обитателей крепости имел право обращаться к нему подобным тоном. Леон, быстро натянув подштанники, отворил. На пороге стоял коренастый рыцарь в полной латной броне и наброшенном поверх доспехов белом сюрко[1] с красной лилией на груди. Он был ниже юноши на полголовы, но почти в два раза шире в плечах. Заскорузлое лицо, заросшее чёрной бородой, давно не видело бритвы; чёрные как смоль волосы по обыкновению были стянуты пучком на затылке.

Тёмные глаза под насупленными бровями сверкали едва сдерживаемым гневом; даже левый – неподвижный, на месте которого после битвы при Гастире уже десять лет как стоял протез – и тот, казалось бы, испепелял юношу огнём негодования.

– Ну?

– Что «ну»? – туповато переспросил юноша.

– Так в бой пойдёшь? Разить врага бледными лодыжками? 

– Нет. 

– Тогда советую побыстрее найти свои доспехи, парень.

Они тебе ещё пригодятся, – произнёс рыцарь, но увидев комнату, разгромленную страстным вечером в компании Жанни, завопил: 

– Ты чем, сопляк, здесь занимался?! 

– Н-ничем, – пробормотал Леон. – Ладно тебе, Джосс, я уже почти готов…

Лучший полководец де Фламов, а по совместительству добрый друг семьи, частично заменивший Леону как отца, так и погибшую много лет назад мать, фыркнул, что заправский мерин, и съездил рукой в латной перчатке юноше по уху. 

– Ай! Больно же!

– Я тебе дам «ай»! Я тебе сейчас такой «ай» покажу, до конца лета кровью будешь ссаться, гадёныш.

Где твоя стёганка?!  

– Не помню, – обиженно промычал Леон, потирая ушибленное место, – где-то здесь лежит…

– Тьфу, мозгляк, лучше бы уж бабой родился! – буркнул Джосс и вошёл, отпихнув юношу плечом. – И то больше проку, хоть вязать и танцевать умел бы.

– Танцевать я и так умею.

– Стреляй ты из лука так же бойко, как жопой дрыгаешь, вот тогда был бы повод для гордости.

А так – только курам на смех. 

Пройдя в центр неубранной комнаты, рыцарь осмотрелся, втянул носом воздух и резко обернулся. 

– Опять полночи с этой кудрявой девкой кувыркался? Накануне такого важного дня? Да ты совсем охамел, дурак?!

Леон густо залился краской. Хвала богам, он успел вытолкать Жанни до того, как пришёл Джосс. От ворот до Леоновских покоев девушку обычно провожал знакомый стражник, в награду получавший серебряную монетку.