Тень Буревестника. Часть 3

Толпа напирала, словно муравьи на двух жуков, они наваливались друг на друга, прыгали, взбирались по спинам – каждый старался первым добраться до ненавистного врага. Но Завалона невозможно было остановить. Варвар – огромный, неутомимый, величественный, уже не воитель, а кровожадный посланник смерти, – прорезал толпу, словно нож – масло.

Лео, едва соображая от ужаса и осознания происходящего, держался подле рагхарца, крепко сжимая меч потной ладонью. Повсюду мельтешили лица, плечи, спины; стоял дикий ор, вой, визг.

Вор продирался вслед за крошащим людей ганнлидом, отставая всего на шаг. На него внимания почти не обращали – ведь все пытались дотянуться до островитянина. 

Неожиданно кто-то схватил Лео за руку, потянул на себя. Вор отмахнулся мечом, почувствовал сопротивление плоти под клинком, вырвался. Затем увидел ещё одну руку, что тянулась к нему, и ударил, срубив два пальца. Врезал кому-то локтем прямо в лицо. Рубанул по чьей-то кисти. Львёнка схватили за шиворот, за ногу, потянули за рубаху.

Он закричал, выхватил второй рукой кинжал и принялся бить налево и направо. 

Кончик меча чиркнул прямо по шее, горячая волна брызнула прямо в лицо. Лео, не ожидавший подобного, проглотил, закашлялся чужой кровью. Во рту стоял жгучий медный привкус. Отплёвываясь, едва сдерживая рвоту, Львёнок рубанул кинжалом по бородатому лицу, оставив на нём глубокую красную борозду. Затем кольнул воющую женщину в живот. Ударил кого-то по уху, наполовину срезав его. Мечом расколол конопатому юноше череп.

Вонзил чернявой девочке кинжал в глазницу. Распорол толстому крестьянину брюхо, да так глубоко, что кишки посыпались на мостовую. Ударил в грудь старика. Зарубил старуху. 

Опьянённый смертью, огнём, что разливался по венам, оглушённый рёвом и безумием, с головы до ног покрытый чужой кровью, Лео убивал и убивал, подражая идущему впереди Завалону. Он не слышал ничего, кроме своего бесконечного крика, чувствовал, как горит глотка, слышал, как хрипит сорванный голос. И продолжал рубить, колоть, кромсать и резать.

Руки налились свинцом, ноги отяжелели, но Львёнок шёл и шёл, помогая варвару расширять брешь в людской массе.

Лео не помнил, как они достигли церкви. Ему казалось, что он сошёл с ума, умер, и за грехи был низвергнут в одну из трёх преисподних, где теперь навеки вынужден прорубать путь без цели и конца сквозь нескончаемый поток людей. Но вдруг всё смолкло. Ор, крики, визг – исчезли. Толпа рассосалась. Львёнок замолчал. Огляделся.